Онлайн книга «Развод в 42. Генерал, залечи мои раны»
|
— Ждать, родная, просто ждать… Помнишь, было стихотворение? “Жди меня, и я вернусь, только очень жди…” Голос у него бархатный, такой глубокий, успокаивающий. Лечащий душу. Он читает стихи, а слезы у меня льются и льются… — …Не желай добра, тем, кто знает наизусть, что забыть пора. Пусть поверят сын и мать, в то, что нет меня… пусть друзья устанут ждать, сядут у огня…” Перед глазами снова проплывает прошлое. Мой малыш. Его первая улыбка, первые шаги, первые слова, болезни, победы, улыбки, смех, первые признания, первые ошибки… И те слова. — Мам, есть такая профессия, Родину защищать… Да, есть такая профессия. — Знаешь, есть у меня друг. Так вот, всегда его жена читала это стихотворение, всегда ждала. А еще… сны ей вещие снились. И она несколько раз его спасла. — Как? — А вот так. Ей приснилось, что будет взрыв в здании, где должен был проходить важный военный совет, это в две тысячи восьмом было. Сафонов тогда не постеснялся руководству сообщить. Тайно совет перенесли, а то здание взорвали. Еще было, вот не так давно… — Тоже взрыв? — Да, террористы. К счастью, наши все живы остались, и всех организаторов поймали. — Жаль, что у меня нет такого дара. — У меня есть, — Богданов усмехается. — Неужели? — Да. Я если чувствую, что всё хорошо — значит, всё хорошо. — Прекрасный дар. — Да. И еще один есть… — Какой? — Беременность я определяю на ранних сроках, хотя с гинекологией никогда связан не был. То есть… нет, один раз был. — Как? — Роды принимал в самолете. — Так бывает? — Бывает. Не гуд, конечно. У женщины была тридцать седьмая неделя, первая беременность, ей приспичило полететь к маме. Ну, слетала, домой вернулась с дочкой. И повезло, что девочка. — Почему повезло? — Девочки живучие, — генерал усмехается. Я вытираю лицо. — Пойдем завтракать? — Пойдем, товарищ генерал. Ему удается заставить меня немного расслабиться. Хотя, как в этой ситуации можно расслабиться, я не знаю. Грудь всё еще словно стянута жестким корсетом боли. Вздохнуть в полную силу не могу. Не могу, и всё тут. И боль эта, она не острая, она тупая, пульсирующая, ноющая. Не отпускает ни на секунду. Пропал без вести. Это ведь не равно погиб? Это значит, он живой? Вспоминаются слова одной из “гумщиц”, с которой я связывалась, мол, это “пропал без вести” не так просто. Это как во время Отечественной войны: тем, кто пропал без вести, то есть родственникам, не выплачивали пособия. Получается, и тут так? Нет, мне, честно, плевать на пособия, я-то в любом случае ничего не получу, всё достанется Диане. А я не хочу, чтобы ей досталось хоть что-то… Нет, нет, не о том я думаю. Плевать мне на Диану, на деньги, на квартиру. Мне надо, чтобы мой сын был жив. ЖИВ!!! Богданов приводит меня в свой кабинет. Стол сервирован. Кофе, свежевыжатый сок, омлет, сосиски, бекон. Как в отеле. Неплохо живут военные врачи генералы. Усмехаюсь. — Что, красавица, что-то не нравится? Пожимаю плечами. Всё это внешнее сейчас для меня — мусор. Мне нужен мой ребенок, живой и невредимый. Вот так. — Присаживайся, ешь, и будем думать, что делать. Что делать? Разве для него не очевидно? — Помогите найти сына, товарищ генерал. — Я прежде всего врач, а потом генерал, но я постараюсь, только… Неожиданно у меня вырывается… Сама не знаю, как и почему я это говорю. |