Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 77 – Элен Блио, Полина Измайлова

“Три” уже говорить не приходится. Журналисты, ворча и переговариваясь, расходятся кто куда. Я выпускаю из легких воздух. Ощущение, будто стометровку пробежала.

— Спасибо, Влад, они налетели как коршуны…

— Нормально всё. Теперь не сунутся. Ладно, я пойду. Всего вам хорошего. Пока, чемпионка.

Он уходит, а мы остаемся на крыльце.

У Артёма в глазах застыла злость. Василиса сидит опустив голову, губу закусила.

— Малыш, ты что? Ты расстроилась? — наклоняюсь к ней, гладя по голове. — Не обращай внимания, ты что?

Дочь вскидывает голову. И на удивление, в ее глазах ни капли страха или обиды.

Там решимость.

— Мам, я не испугалась. Мне на них всё равно. Я знаю, что про меня пишут в интернете. Я всё читала. Но еще я знаю, что многие на моей стороне. И я знаю правду. Так что плюнуть и растереть. А вы… вы не расстроились? — глядит на нас с опаской.

— Нет, — говорю твердо, — мне кажется, я уже ничего не боюсь.

Смотрю на Артёма. Он наконец приходит в себя и тоже соглашается со мной.

— Я тоже ничего не боюсь. Мы же команда. Кто нам что сделает? Плюнуть и растереть. Поехали домой?

— Поехали.

День шоу с утра для меня слишком нервный. Я стараюсь не показывать своего состояния, на завтрак пеку блинчики, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь.

Да, мне страшно.

Страшно не сдержаться.

Страшно показать себя не с самой красивой стороны. Страшно удариться в истерику. Страшно просто сделать хуже для дочери.

О себе я думаю в последнюю очередь на самом деле, хотя и не должна.

О себе думать надо.

Именно надо!

Да, дети, муж, родители, работа, подруги — это всё прекрасно. Но, когда женщина перестает думать о себе, она перестает быть женщиной.

Много ли я думала о себе?

Всё было как-то по инерции. Дети, дом, работа. Муж на четвертом месте. Хотя нет, мужа я вообще как-то вписывала в дом. Чтобы было чисто и был обед-ужин.

А ведь когда-то мы с Артёмом ходили в театры, в музей, на выставки. В рестораны тоже. Даже в ночные клубы, это по молодости, конечно. Хотя сейчас я смотрю на женщин моего возраста, замужних, они ходят с мужьями потанцевать! Это нормально.

Почему для меня это не было нормой?

Почему я была зациклена на каких-то других вещах?

Да, честно говоря, сейчас я даже не могу сказать, на чем именно!

Жила как-то по инерции.

Были какие-то обязанности. Сделать то, сделать это. Тренировки Василисы, детский сад Лерочки, то поделки, то концерты, у Васи выступления, соревнования, нужны костюмы, нужны коньки, надо везти ее на хореографию, нужно подтянуть английский. успеть приготовить суп дня на три, котлет нажарить, или курицу, гуляш, что-то, что тоже дня на три хватит.

А когда-то мы с Артёмом и маленькой Васькой вместе лепили пельмени. Садились, брали железную пельменницу, он раскатывал тесто, мы заполняли его фаршем, сидели вместе, общались…

Почему потом это ушло?

И пироги вместе лепили…

Вспоминая всё это, анализируя, я даю себе слово вернуть семью, именно семью, а не просто людей, живущих под одной крышей.

И себя как женщину вернуть.

Ведь даже белье, которое купил мне муж — это же говорит о чем-то? Это в какой-то степени его крик! Его желание, жажда видеть рядом женщину.

Женщину, которая его волнует, будоражит.

Женщину, от которой у него кружится голова.

Женщину, которой хочется обладать.