Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 4 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Ты видела их, да?

Она сказала это так спокойно!

У меня в голове мгновенно щелкнуло. Дочь в курсе? Она знает? Значит, это не в первый раз? Это не дикая, нелепая случайность? Они… они давно это делают?

Пакет с правильными вкусняшками выпал из моих рук.

— Мам, ну ты должна понять. Аделина, она же… она невероятная! А ты…

А я обыкновенная дура, которой наставляли рога.

Я тогда просто прошла мимо дочери. У меня не было сил что-то ответить.

Не было сил ни на что.

Это был самый худший день в моей жизни.

День, когда я умерла.

Когда умерла та часть меня, которая была способна любить.

Я всё-таки родила ему сына.

Вот только сын от меня был уже не нужен.

А теперь он звонит.

В день рождения нашего сына.

В годовщину развода.

Потому что в роддом я поехала сразу из здания суда.

Получила свидетельство о разводе, и у меня отошли воды.

Мой Игорь родился семимесячным, но всё равно крепким и сильным.

А теперь бывший звонит, чтобы что?

Поздравить меня? Поздравить сына?

Спросить, как мы прожили этот год без него? Без них?

Муж уехал вместе со старшей дочерью.

Интересно, Василиса захочет поздравить брата, которого ни разу не видела?

— Слушаю, Артём.

— Снежан, у нас ЧП.

— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…

— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?

В больнице, в тяжелом состоянии, моя старшая дочь!

Господи…

Я смотрю на Леру, которая хлопает глазами.

У нас праздник. У нас день рождения Игоря.

Первый день рождения.

Ему год!

И пусть он ничего не запомнит, но… это важно!

Важно для него, для меня, для Леры, для нас…

Это то, что помогает сохранить некий островок стабильности.

Иначе…

Иначе я давно уже просто съехала бы с катушек.

Еще тогда, тогда, когда узнала.

Это был шок.

Помню, как ехала домой просто на автомате, слезы текли по щекам ручьем. Чуть не пропустила светофор красный.

Нажала на тормоз в последний момент.

Машина ГАИ подъехала сзади, мигалками засверкала, и в мегафон потребовали остановиться.

Я встала, дрожащими руками доставая документы.

Подошел мужчина средних лет, чуть постарше меня, наверное.

— Нарушаем? Что вы так, неаккуратно?

— Простите, я… я нечаянно.

— Ясно, что-то случилось? — Это он увидел мои глаза как у панды. Поплывшую тушь.

— Да… муж… изменил… — Губы у меня дрожали, и голос дрожал.

Инспектор нахмурился.

— Вам бы, конечно, не надо за руль, в таком состоянии…

— Я… я аккуратно, мне осталось тут… метров пятьсот.

— Давайте-ка мы вас сопроводим. Езжайте потихоньку, аварийку включите.

Я не ожидала, что он вот так проникнется.

Подъехала к дому. Они посигналили фарами и уехали.

А я осталась.

Сидела в машине совсем без сил.

Слезы текли.

Артём… как? КАК? За что? Почему?

Потому что я старая?

Но он ведь сам говорил, что я шикарно выгляжу? И я… я тоже это вижу! Мне всего тридцать пять! У меня нет никаких морщин, фигура отличная.

А ребенок? Зачем он тогда просил родить ему сына, если сам…

Не знаю, сколько я вот так просидела.

Смотрела отупевшим взглядом вперед.

Телефон вибрировал бесконечно.

«Любимый». «Любимый». «Любимый».

Звонки, сообщения, снова звонки.

Параллельно звонки от дочери. От Василисы.

И мой шок, когда я вспоминала ее взгляд и ее слова…