Онлайн книга «Годовщина развода. Растопить лёд»
|
— Не обвиняю. Но всё всегда в руках женщины. — Вот тут ты не прав. Всё было в руках Артёма. Грудь этой… прекрасной девушки была в его руках. — Снежка, ну ты же умная, чуткая… Ну… пожалей ты его, оступился. Отправь… к венерологу, попугай и… возвращай обратно. Вы же любите друг друга, черти! — Вань, когда любят, не лезут в трусы к другим. Вот ты… ты кого-нибудь любишь? — Тебя я люблю, Снежка, тебя… Признался. И ушел. Потом, правда, еще приходил. И помогал. И из роддома меня с Игорьком забирал. Артём не смог приехать. У Василисы были соревнования в Сочи. Ответственные. Конечно, соревнования дороже, чем сын. Сын, которого он так просил. Ваня и сегодня с нами. Притащил Игорьку огромную машину. Такую, на которой ребенок сам катается. — Пока рано, но через год — самоё то! Он так и сказал “самоЁ”... Ваня был хорошим. Умный, обеспеченный, красивый мужчина. Девки на него пачками западали. А он… — У меня не было надежды, Снежан. И я реально не хотел, чтобы вы разводились. Но… сейчас вы не вместе, Артём не твой муж больше, и… — Нет, Ваня, прости, но я не могу. И не смогу. Просто… Нет, и всё. С тобой — никогда. — Почему? Потому, что я — его друг? — Нет. Потому что мне никто не нужен. Мне на самом деле не был никто нужен. И сейчас никто не нужен. Умерло всё. Атрофировалось. Смотрю на мужиков, и вижу предательство. Гниль… Улыбки лживые. Фальшь… Они обращаются ко мне, а в голове этот шепот — предатель, предатель, обманет, соврет… Ненавижу. Реально ненавижу. У меня есть мои дети. Дочь, сын. И еще одна дочь. Которая тоже разбила мне сердце, но которую я всё равно сильно люблю. Тогда Василиса встала на сторону отца. Я даже ходила к детскому психологу. Не с ней. Сама. Спросила — почему, за что? Психолог попыталась объяснить. Да, для Василисы тренер — авторитет, героиня, пример. А мама… Мама это просто мама. Мама требует. Мама поучает. Мама читает нотации. Мама ругает. — А где же мама любит? Меня волновал этот вопрос, я не была той матерью, которая вечно пилит, наоборот. Я поддерживала, любила, я помогала. Я хотела, чтобы Василиса мне объяснила. А она закрылась. Замкнулась. А потом высказала: — Из-за ваших разборок меня могут не взять в Москву, в группу! Вы обо мне подумали? Я вообще хочу жить с Аделиной и она меня забирает. — То есть, как забирает? — возмутилась я. — Какое она имеет право? Кто ей тебя отдаст? Я посмотрела на мужа, он сам, кажется, был в шоке. — Василиса, такого уговора не было. — У вас не было, а у меня есть! Вы получите письмо из федерации. И вы обязаны меня отдать! Я буду чемпионкой, понимаете? Я понимала. Понимала, что для нее катание. Она реально каталась очень хорошо, у нее было прекрасное скольжение, и высокие прыжки, и даже попытки четверного лутца и тройного акселя. Она уже прыгала четверной тулуп, вращения исполняла третьего и четвертого уровня. Правда, пока ещё не на больших соревнованиях. Но в ее тринадцать лет это было очень круто. На уровне юниорского чемпионата страны. Но чтобы отдать ребенка тренеру? Я тогда об этом не думала. Вообще не представляла, что в итоге всё получится вот так. Я собиралась разводиться с изменником мужем. Я не планировала никому отдавать дочь. Но дочь решила иначе. А я… Я тогда всё время была словно в каком-то коматозе. |