Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 13 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Тогда я буду. Мамочка, можно?

— Конечно можно.

Приносят шампанское в настоящем бокале, Лера с восторгом рассматривает пузырьки, а я, изловчившись и делая это незаметно, кормлю Игорька, даю ему грудь, прикрывая пеленкой.

Мне комфортно, ему тоже, всё прикрыто, и никто не обращает на меня внимания, не смотрит в нашу сторону, так что ребенок спокойно засыпает, и я надеюсь, что надолго, потому что наслышана об этих историях о том, как пассажиры обычно недовольны криками грудных детей в салоне.

Конечно, можно уже заканчивать кормление моего малыша, и я задумывалась об этом.

Леру я кормила до года, Василиску тоже, и отлучение от груди прошло как-то само собой.

Мальчики, правда, другие, от груди их отучить сложнее, да и мне, если честно, так нравится это единение с ребенком.

Пока он зависит от тебя, всё так сложно, но одновременно и просто!

Главное — вовремя выполнить его потребности: накормить, успокоить, переодеть, усыпить… И малыш доволен!

Ему же что важнее всего? Чтобы мама была рядом.

Ему мама не надоедает. Она всегда нужна, он ее обожает, не может без нее.

А вот когда ребенок вырастает, мама становится нужна всё меньше и меньше.

В случае со старшей дочерью — я стала будто и не нужна вовсе.

Настроение портится, как происходит каждый раз, когда я думаю об этом.

— Спит? — Лера заглядывает в личико малыша, который беззаботно уснул.

Я киваю, а она смотрит грустно, прикладывает к уху ладошку.

— Мам, у меня в ушках давит.

— Это из-за высоты, пусён, давай я тебе дам конфетку, пососешь, станет лучше. Нужно глотать слюнку, тогда не будет больно.

— Правда? — восторженно спрашивает она, разворачивая конфетку, и сует ее в рот.

Такая счастливая, будто я открыла ей самый главный секрет вселенной, и эта детская, непосредственная радость сейчас, как и каждый раз, подпитывает меня и залечивает рану, нанесенную Василисой.

Рану, которая никак не заживает.

Проходят месяцы, но я никак не могу забыть, как меня ранили муж и старшая дочь.

Снова вспоминаю, как дочка ушла в глухую оборону и не шла на контакт, как Артём умолял простить, одуматься, не подавать на развод.

Я была тверда. Ничего не могло меня остановить.

Ни моя беременность, ни его мольбы, ни доводы разума.

Я не смогла бы простить измену ни за что в жизни!

А если бы и простила… ну, вдруг… То уже никогда бы не смогла доверять!

Женщин вокруг Артёма всегда было немало, и оно и понятно — высокий, мускулистый, крепкий мужчина, еще и обеспеченный.

Ну и что, что женатый? В наше время это мало кого останавливает.

— Я тебя прошу, не совершай глупость, о которой будешь жалеть всю жизнь. Не рушь семью.

— Я не буду жалеть, и это ты разрушил семью.

Такие разговоры велись у нас уже два дня.

Меня тошнило, Артём то смотрел взглядом побитой собаки, то бушевал, то пытался направить меня на “путь истинный”.

В итоге это всё довело меня до больницы. Я в обморок упала. Гипертонус. Врач сразу сказал — надо лечь на сохранение. Я не спорила.

Артём, конечно же, пришел, притащил вещи, продукты, и опять этот умоляющий взгляд.

— Пожалуйста, давай нормально поговорим, у меня там реально ничего не было. Один… один поцелуй…

Голос стал прерывистым, он и взгляд отвел. Я видела, что ему сейчас стыдно. Что он жалеет.

Но тогда! Тогда-то он наслаждался! Он ее хотел. ЕЕ. Не меня!