Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 52 – Элен Блио, Полина Измайлова

Господи…

Слушаю ее, обнимаю, и сама реву… Тоже реву, остановиться не могу.

и слушать всё это и больно и… такая гордость за моего мужа! Да, за мужа, чтобы там ни было! За то, что вот так его уважают, и любят… Его товарищи. Его бойцы.

— Лёля, он про вас рассказывал. Знаете… всё-всё… какая вы… И про то, что предал вас. Это тоже. Потом. Он очень сильно переживал. И он любит вас. Только вас любит.

Как же мне хочется ответить, что я знаю!

Но…

— Простите меня, Лёля… я… задерживаю вас.

— Нет, что вы… я… Мне просто нужно к дочке.

— К дочке?

Маруся отстраняется, смотрит неуверенно, а я улыбаюсь.

— А пойдем со мной? Есть время?

— Есть я… в отделении сказала, что на прогулку, меня отпустили.

— Пойдем тогда.

Мы спускаемся вниз, я забегаю в гардероб служебный, набрасываю плащ, Маруся курточку свою накидывает, которую в руках держала.

Выходим, и я сразу вижу Марину с коляской, которая уже направляется к корпусу. И Сан Саныч с ней. Иду к ним, чувствуя спинным мозгом напряжение боевой подруги Матвея.

— А вот и мамочка наша, да? С папочкой там позанималась, массажик поделала и к нам пришла! — Марина улыбается. — А мы уже готовы! Кушать хотим! Кормить нас будешь, мамочка?

— Буду, буду, конечно. Как она?

Слышу, как моя малышка покряхтывает недовольно.

— Спала всю дорогу, последние минут пять только проснулась, занервничала. Голодная.

— Пойдем, в нашей ординаторской тут покормлю, давай ее сюда.

— Оль, да я занесу коляску-то, вместе с малышкой, что ты ее тут будешь доставать. — Сан Саныч подхватывает нашу модную колесницу, легко затаскивает по лестнице. Дальше я уже сама везу коляску по отделению. Маруся за мной.

Заходим в ординаторскую, там никого. Сан Саныч с Мариной по своим делам отправились.

Руки споласкиваю быстро, достаю нашу принцессу, она видит меня, улыбается широко, такая сладкая зайка, мой подарок судьбы, любимая куколка.

Воркую, на мгновение забываю, что не одна.

— Малышка какая… это… ваша? — Маруся говорит тихо, и голос такой…

Поворачиваюсь к ней, прижимая к себе дочь.

— Наша.

— Ваша? — девушка переспрашивает недоверчиво.

— Наша, наша… Надеждой зовут.

— Надежда… Но… Матвей Алексеевич ничего не говорил. Он…

Сажусь, халат расстегиваю, платье.

— Ты извини, мне покормить надо быстро, а то сейчас начнется концерт по заявкам.

— Он не знает, да?

Сафонов

Руки… Ее нежные руки.

Она боится, что причиняет мне боль руками.

Нет.

Совсем не руками, дорогая моя Лариса Михайловна.

Совсем нет.

Вы причиняете мне боль иначе.

Чувствую, как руки скользят по моему телу, расслабляя мышцы, проминая их, растягивая. Сильные руки. Умелые.

Руки, которые не одного пациента на ноги подняли.

Руки, которые дают столько любви.

Руки, которые я бы хранил как драгоценность.

Фантомные воспоминания о ее прикосновениях заставляют сердце сжиматься.

Лариса Михайловна.

Женщина мечта.

Тихая. Спокойная. Уверенная. С чуть сиплым, надтреснутым голосом. Строгая. Сухая. Деловая…

Отчитывает меня как пацана.

Недовольна, когда узнает, что я недостаточно выложился на тренировках.

Не любит, когда я начинаю болтать о службе.

— Вам что, так не нравится меня слушать, Лариса Михайловна?

— Я отвлекаюсь.

— То есть вы так деликатно просите меня заткнуться?

— Не деликатно. Прямо. Прошу.

— Вам неинтересна жизнь болевого генерала?