Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен? Глава 10 — Мам, это правда, про папу? Цепенею. Вот оно. Вот он тот момент, которого я боялась. Ведь подозревала, что дочь в курсе. Интересно, кто уже донес? — Что ты слышала? — спрашиваю ровно, за своей стойкостью пряча дрожь. Спокойно разбираю продукты под внимательным взором дочки. — Мама… перестань. Давай поговорим. — Хорошо, давай. — Мам… мамочка, ты как? Как я? Что ей сказать? Что тут вообще надо говорить? — Викуль… — Мама! — Она подходит, берет меня за руки. — Надо что-то делать. — Что ты слышала? — Мам, тебе не надо знать… — А думаешь, я не знаю? Тогда как она сама… она… — Что? — Она сама сюда приходила, — говорю, сглотнув. У дочки глаза расширяются, она резко отпускает мои руки и начинает по кухне ходить, руку ко лбу прикладывает и сквозь зубы ругает ту девку на все лады. — Паскуда… тварь… Откуда только такие берутся? Дрянь… — Вик… Прикрываю глаза. Мне тяжело это слышать. Тяжело наблюдать, как ребенок проходит вместе со мной уже пройденные круги ада. Страдает вместе со мной. Потому что кому-то захотелось тепленького местечка, а кому-то — молодого, красивого, сочного тела… — Мам! Надо что-то делать! В конце концов, пойти к руководству. Пусть они проведут с папой беседу, пусть… Слезы наворачиваются — и у меня, и у нее, раскрываю дочке объятия, а она в них падает, как в детстве, ее плечи начинают содрогаться, а мое намокает от влаги. Мы плачем обе, чувствуя, как рушится наш мир, разлетается на осколки. И все эти меры, о которых говорит Вика, в сущности, бесполезны. Простое сотрясание воздуха. Да! Конечно, мне хочется, чтобы Матвею голову поставили на место! Да только я понимаю, что ничем это не поможет. Разве что он в семью вернется, ради сохранения приличий, а на деле будет мечтать о своей юной прелестнице. Не хочу я этого, не хочу. Это меня унизит. Пусть будет с ней… прежнего отношения, доверия всё равно уже не вернуть. Чувства не выключить, как кран с водой. Не перекрыть их. Не уничтожить. И что мне делать с моими, я не знаю, не имею ни малейшего понятия. — Мамочка, прости… Дочка отстраняется, шмыгая носом, вытирает слезы, опухшая, губы дрожат. — Я пришла не за этим, мама. Я хочу сказать, что нам надо бороться. — Не надо, Вик, — говорю твердо, — я не буду унижать себя этой, как ты говоришь, борьбой. Пусть… пусть они будут счастливы. — Что ты такое говоришь? Как счастливы? А не жирно ей будет, сучке малолетней? Надо ее проучить, чтобы знала свое место! — И папу проучишь? — Проучу. Перестану с ним общаться. Скажу, что он для меня умер. Ее слова ударяют в грудь тараном. Я не думала, что это будет так больно. В своем горе не осознала, что рушится не только наша пара с Матвеем. Вся семья рушится. Все связи рвутся. Дочь, которая обожала отца, которая всегда ему доверяла, любила, теперь готова встать на мою сторону и отказаться от него. Готова ли я принять ее дар? Или это жертва? — Вик… не надо… — Что, не надо? Пожалеть его? Пусть видит, к чему приводят его действия. Он думал, просто так уйдет к ней — и ничего ему не будет? — Речь не о том, чтобы его пожалеть, речь о тебе. Ты готова отречься от отца? |