Книга Измена. Предателей не прощают, страница 71 – Полина Измайлова

— Если Рафа ищет, пусть ищет старые связи.

— Он ищет, да. Что… что будет с тобой? С нами?

— Надо быть готовыми ко всему, Лика. Но я сделаю всё, чтобы вас не коснулось.

— Ты не понимаешь… это уже коснулось. Уже… разрушило жизнь, всё… Я не смогу. Не уверена даже, что смогу вернуться в наш дом.

— Лика, посмотри на меня! — беру ее за плечи, голову поднимаю ладонью. — Ты вернешься, у тебя всё будет хорошо. Ты будешь жить как раньше, слышишь?

— Ничего не будет как раньше. О чем ты вообще говоришь, ты…

— Да, я виноват. Я знаю. Я постараюсь исправить.

— Нет, ничего уже не исправить, ничего… Отпусти меня, Кирилл, мне нужно идти.

— Будь осторожна. Если Кристина…

— Если она попробует встать на моем пути, я ее убью, понял? Мне плевать на последствия.

Вырывается, а я отпускаю. Выпускаю.

Прислоняюсь к стене, дышу тяжело.

Всё полетело в тартарары. Всё к чертям собачьим.

Достаю телефон.

Нахожу номер.

Он сказал, что один раз мы можем к нему обратиться и он поможет. Один раз. Лозицкий хотел, но не успел.

Гудки. Щелчок.

— Слушаю, Кирилл Дмитриевич.

Смотрю как льется в широкий бокал янтарная жидкость, благородный цвет, благородный аромат. Лучший коньяк, что я пробовал. Если не ошибаюсь, эту бутылку дарил Лозицкий. Ещё тогда. То, что генерал открыл её сейчас — знак. Вот только какой? Плохой, хороший.

— Вляпался ты, Кирилл Дмитриевич, по полной.

Этот человек не привык вокруг да около, начинает с главного.

— Сначала жахнем. До дна. Не чокаясь. Помянем, так сказать.

Естественно, на похоронах Лозицкого он не был. И всячески дистанцировался от всей нашей истории. Уже давно. Начиная с того момента, как вытащил нас из дерьма. Первый раз, и последний, как он сам сказал.

Зимин. Генерал. Не просто генерал, там ещё что-то, много чинов и званий, и большая должность. Но я привык звать его просто генерал. Так звал и Лоза.

Я знаю, что когда-то Лозицкий помог семье Зиминых. Спас отца генерала, которого ложно обвиняли в каких-то махинациях. Зимин был в долгу у Валериана. Долг он отдал. Но сказал тогда, что мы можем обратиться к нему ещё раз.

— Но вы же понимаете, что обратиться только в том случае, когда это действительно последний шанс. Надеюсь, такого больше не повторится.

Зимин был мужиком суровым. Однозначным.

Явно не привык проигрывать.

Мы выпиваем. Не закусывая.

Обжигающая жидкость дерёт глотку. В голове сразу ясность и лёгкость.

Всё сделаю.

Кристину своими руками задавлю.

Как я раньше сам не решился на это?

— Спокойно, Кирилл Дмитриевич, сиди. Ещё по одной. И закуси. Крепкое пойло.

Крепкое, однозначно.

Вторая идёт ещё лучше. тут уж Зимин даже тост произносит.

— За успех вашего предприятия.

— За то, чтобы были наказаны враги.

— Это однозначно. Что ж…

Он ставит бокал, берёт с тарелки кусок ростбифа, отправляет в рот.

— Голодный как собака, всю ночь решали вопросы. Ненавижу, когда пытаются похерить служебные обязанности. Ненавижу. Думают можно при мне спустя рукава. Нет, господа хорошие. У Зимина хрен проскочишь. Чётко и кратко всегда должно быть. Выполнить и доложить. А то, что там материала не хватило, работяги устали — это меня не должно волновать. Приказ дан. Выполнять. Так… Это лирика. Давай, Кирилл к делу.

Он садится напротив. Смотрит с прищуром. Мощный мужик. Серьёзный.