Книга Гори со мной, страница 47 – Лера Титова

— Я не говорила ему «люблю». Ни разу. Я не умею это говорить.

— Мне ты тоже не говоришь.

— Заслужи, может, скажу.

— Как?

— Не знаю. Это ты должен понять. Я не даю инструкций.

Я взял её за подбородок, развернул лицом к себе.

— Я заслужу, — сказал я. — Рано или поздно. Ты скажешь это. И это будет искренне.

— Самонадеянно.

— Реалистично.

Она выдержала мой взгляд, потом отстранилась.

— Опаздываешь. У тебя встреча с отцом. Разговор о Карло и Корсаро.

— Поедешь со мной?

— Нет. У меня дела. Нужно перевезти вещи из особняка. Твой дом — не мой дом. Пока.

— Это наш дом.

— Пока нет.

Она ушла в спальню. Я допил кофе и пошёл одеваться. Разговор с отцом предстоял серьёзный. Но мысли всё ещё крутились вокруг неё. Вокруг Антонио. Первого мужчины, который был у неё. Неумелого, быстрого, не сумевшего дать ей удовольствие. И всё равно — он был первым. И я ненавидел его за это.

Но я знал: я буду последним.

София.

Три дня. Три дня после свадьбы. Три дня я была примерной женой — холодной, но исполняющей супружеский долг. Он трахал меня каждую ночь, и каждую ночь я кончала, но не говорила ни слова о чувствах. Он думал, что побеждает. Что моё тело, отзывающееся на его прикосновения, — это знак капитуляции. Он ошибался. Моё тело было моим оружием. И сегодня я собиралась использовать его против него самого.

Я позвонила Бьянке — единственной подруге, которой доверяла. Мы когда-то сбегали на вечеринки, пока отцы думали, что мы сидим дома и вышиваем крестиком. Она до сих пор была свободна, красива и готова к приключениям.

— Собирайся. Едем в клуб. Через час.

— Ты сумасшедшая? Ты замужем три дня.

— Именно поэтому. Мне нужно напомнить мужу, что я не его собственность.

Я открыла гардероб и долго перебирала платья. То, которое я искала, висело в самом конце — чёрное, купленное в Париже полгода назад. Я ни разу его не надевала. Оно было слишком вызывающим даже для меня. Обтягивающая ткань, которая облегала тело как вторая кожа, и вырез, спускавшийся почти до пупка, оставляя грудь едва прикрытой. Спина была открыта полностью — до самого основания позвоночника. Разрез на бедре поднимался так высоко, что любое движение открывало вид на кружево чулок. Ткани было ровно столько, чтобы меня не арестовали за непристойное поведение, но каждый мужчина в этом клубе будет представлять, как снимает это платье. Каждый. И Ярославу доложат о каждом.

Я надела туфли на шпильке — тонкой, как игла, и высокой, как моя гордость. Подвела глаза чёрным так, чтобы взгляд стал опасным. Губы накрасила алой помадой — той самой, от которой у мужа сносит крышу. Волосы оставила распущенными — они волнами падали на плечи и спину, прикрывая то, что и так было почти не прикрыто. Когда я посмотрела на себя в зеркало, то усмехнулась. Из стекла на меня смотрела не жена мафиозного Дона. Смотрела женщина, которая объявляет войну.

Я вышла из спальни, и его реакция стоила всего. Ярослав сидел в гостиной с ноутбуком, но когда он поднял глаза и увидел меня, его пальцы замерли над клавиатурой. Его взгляд медленно прошёлся по моему телу — от каблуков до выреза, от выреза до разреза на бедре. Я видела, как напряглась его челюсть. Как его пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что побелели костяшки. Как в его серых глазах вспыхнул огонь — не просто злость, не просто желание, а их гремучая смесь.