Книга По ту сторону экрана, страница 88 – Мафэй Цзян

— Ты можешь считать меня кем угодно. Только останься. Хотя бы на чуть-чуть. Ты можешь съехать от меня. Мы можем больше не ходить вместе на обеды в универе. Можем больше не звонить друг другу от скуки и переписываться можем реже… Можешь просто писать мне только «Доброе утро» и «Спокойной ночи». Или просто «Привет» и «Пока». Сократим почти до нуля наше времяпрепровождение на выходных. Ты можешь растоптать меня для надежности. Только давай дружить и дальше, я…

— Не говори так, – прервал Цзян Хао, стиснув зубы от досады. Было невыносимо слышать пропитанные болью путаные фразы. – Я больше никогда тебя не обижу. И я никуда не уйду. Я же обещал защищать тебя ото всех собак, даже от чихуахуа.

Вэй Янь нервно всхлипнула себе в ладонь.

— Я во всем виновата.

— Ты ни в чем не виновата. Я принимаю твои чувства.

Той ночью Цзян Хао впервые увидел, как плакала Вэй Янь.

Цзян Хао не знал, как вести себя с плачущим человеком. Когда плакал брат, Цзян Хао терялся и робел, не понимая, что от него требуется, чтобы брату полегчало. Единственной приходящей на ум в такие моменты идеей было лишь обнять и молча оставаться рядом.

Очевидно, сейчас этого было недостаточно. Особенно когда ты сам оказался причиной слез.

Цзян Хао было паршиво на душе. Видеть, как заходится в рыданиях и трясется в его руках Вэй Янь, которая действительно вся извелась и настрадалась за эти часы, было невыносимо. Цзян Хао привык видеть ее жизнерадостной, но что она переживала в душе? Для Цзян Хао это была тайна за семью печатями.

Вэй Янь казалась очень сильной, она скрывалась за улыбкой, но этот веселый фасад прятал боль. Она говорила о своих родителях, о пережитом от собак ужасе, о роли шута в обществе легко и буднично, но, разумеется, неверно было бы сказать, что эти темы не задевали ее.

Вэй Янь такой же живой человек, у которого есть чувства. И Цзян Хао их ранил.

Теперь он должен что-то сказать. Что-то предпринять.

— Вэй Янь… – неуверенно начал он, не найдя других подходящих слов. – Посмотри на меня.

Та еще раз всхлипнула и подняла полные слез, красные и опухшие глаза. Цзян Хао судорожно выдохнул, поджав губы. Чувство вины сжирало изнутри от этого зрелища.

— Ты правда… принимаешь мои чувства? – заикаясь от долгих рыданий из-за нехватки воздуха, прогнусавила Вэй Янь.

— Сядь, пожалуйста. Я принесу воды, сейчас.

Цзян Хао пулей кинулся на кухню, наполнил стакан, подхватил с полки коробку с бумажными платочками и так же быстро вернулся в зал.

Вэй Янь уже немного успокоилась, слезы больше не катились по щекам. Вэй Янь вытащила сразу охапку платков, очистила нос, вытерла глаза и лицо в целом. Принимая стакан воды из рук Цзян Хао, она коснулась своими горячими пальцами его пальцев и снова пустила по его телу электрические разряды.

— Что с твоими руками? – ошарашенно выпалила Вэй Янь, остановив взгляд на разбитых костяшках. – Ты с кем-то подрался?

Цзян Хао удрученно вздохнул. Он посмотрел на обеспокоенную Вэй Янь, представляя, какие сейчас вопросы наполняли ее разум, и покачал головой. Конечно, что думать, когда человек без объяснений сбежал, а потом вернулся глубокой ночью с ссадинами?

— Ни с кем я не дрался. Разве что с собой.

Вэй Янь моргнула в недоумении, но тему не стала продолжать.