Книга Подонки. «Молись и проси», страница 16 – Кейт Блейз

Она справилась быстрее с минутным вожделением, чем я думал, и выдала с вызовом:

— Ну ты знаешь, что я видела тебя в момент убийства. Но спешу тебя уверить, я никому не скажу.

Храбрая сучка, подумал я и оскалился.

Я откинулся на спинку, заложив руки за голову, и развалился на этом убогом и шатком стуле как король. Давая ей вдоволь насладиться видом моего тела. Годы занятий боевыми искусствами сделали моё тело таким, которым я гордился — широкие плечи, жёсткие линии мышц под тканью футболки. Татуировки дополняли образ: каждая была историей, каждой я дорожил. И судя по тому, как её взгляд скользнул по моему предплечью, по шее, где виднелся край рисунка, — ей нравилось.

— Ты пялишься на меня, — сказал я спокойно, с лёгкой усмешкой, чтобы смутить.

А потом замолчал, давая ей прочувствовать, что она словно под микроскопом. Мой взгляд прошёлся по её лицу: от глаз к губам, от губ к шее, ниже — туда, где пульсирует жилка. Она не отвела взгляд, но дышать стала глубже. Я выдержал паузу ровно столько, чтобы она успела пожалеть о своей дерзости, но она перебила сама. Прикусила губу — этот её коронный жест — и выдала:

— Ну, если ты занимаешь собой всё пространство этой комнаты, то прости, не пялиться невозможно.

Мне пиздец как зашёл её дерзкий язычок. Я привык всё контролировать — эмоции, тело, ситуацию. Но здесь, глядя на её закушенную губу, я чувствовал, как контроль утекает сквозь пальцы. Вокруг нас с ребятами всегда вились девки, готовые упасть на колени по первому щелчку. С Сэйдж всё иначе. Она мечется между страхом и вызовом, и эта честность заводит сильнее любой покорности. Она стала моим наваждением, и я уже не мог сбросить её с шеи. Усилием воли я заставил себя не думать, куда ещё можно пристроить её язык.

Я улыбнулся, наклонился ближе, почти касаясь её лица:

— Мне насрать, что ты видела. Я хочу другого.

Мои пальцы непроизвольно сжались под столом от желания. И тут она резко отрубила:

— Я не трахаюсь с такими, как ты!

Она явно сказала это с вызовом, но её зрачки раздулись, и я заметил, как она провела языком по губам — непроизвольно, едва заметно.

Восторг. Пиздец. Никто никогда не давал мне такого отпора.

Ты врёшь, — сказал я, глядя ей в глаза с вызовом, и на мгновение она сбилась, опустила взгляд, и я понял — она знает, что меня не обмануть.

Она резко встала, развернулась спиной и зашагала к стойке. Боже, какая же глупая. Никогда не поворачивайся к хищнику спиной — он сделает свой прыжок раньше, чем ты успеешь пикнуть.

Я подлетел за секунду. Прижал её грудью к столу, заломив руки за спину: одной ладонью перехватил оба запястья у поясницы, второй задрал подол её юбки-карандаш. Она дёрнулась, но я надавил телом, чувствуя, как напряглись её ягодицы. В какой-то момент её пальцы, которые до этого царапали мои руки, расслабились. Ладонь легла плашмя — будто сдалась. Она сама не заметила этой перемены. А я заметил. И улыбнулся внутрь самого себя.

Я посмотрел на её оголённую часть тела... Боже, на ней были чёрные кружевные чулки и трусики в комплект. Я резко дёрнул резинку трусов, и ткань треснула, расходясь по швам. Отбросил лоскутья в сторону, оставляя её обнажённой ниже талии, только чулки остались. Она пыталась отбиваться, дёргать бёдрами, но мне было плевать. Сейчас важно только то, что хочу я. А я хотел поиграть — показать ей неизбежность.