Книга Подонки. «Молись и проси», страница 11 – Кейт Блейз

Она обернулась и всмотрелась в темноту. Увидела меня. Её губы раскрылись, она выдохнула с облегчением — приняла за тренера.

— Господи, Дельгадо, это уже не смешно, — в её голосе звенела злость. — Я сказала тебе, отвали.

Она шагнула в мою сторону, намереваясь пройти мимо к выходу. Я схватил её за руку резко и с силой, притянул к себе — её тело ударилось о мою грудь, мокрое и горячее после душа. Когда я притянул её, её волосы хлестнули меня по лицу — пахнущие дождём и молоком. Я втянул этот запах ноздрями, и у меня перехватило дыхание — кровь устремилась в пах так резко, что на секунду потемнело в глазах. Она замерла на мгновение и поняла.

Я не он.

Её глаза распахнулись широко, до белых ободков вокруг радужки — в них плескался узнавший меня ужас и ещё что-то дикое. Я представил, как сворачиваю её шею — позвонки хрустят под пальцами, голова запрокидывается, эти же самые глаза застывают от удивления. Мой член, уже твёрдый, дёрнулся и сильнее упёрся в её бедро через джинсы. Она почувствовала.

Я молчал. Она молчала. Тишина заполнила всю душевую, только вода капала из мёртвых труб, да её дыхание — прерывистое, с присвистом — единственный живой звук в этом склепе из кафеля.

Я знал, в её голове проносился выбор: ударить, оттолкнуть, закричать, позвать на помощь. Она взяла себя в руки — глубокий вдох я услышал, как воздух проходит через нос, и выдох.

— ...что... тебе... нужно... — каждое слово она выплёвывала как камешки. Сталь, обмотанная страхом. Глаза наполнены ужасом, голос не дрогнул. Интересно.

Я издал короткий горловой звук, похожий на смех. Мне нравилась эта игра. Я сделал резкий захват — моя ладонь сомкнулась на её горле, пальцы вдавились в кожу по бокам шеи, большой палец лёг прямо на пульсирующую артерию. Я сдавил. Достаточно, чтобы ей стало трудно дышать. Пульс бился под моим пальцем бешено, как птица в клетке. Её глаза расширились ещё сильнее.

Полотенце сползло и упало на пол. Она стояла передо мной обнажённая, мокрая, с моей рукой на горле. Ни звука. Ни слова. Ни стона. Губы сжаты, взгляд не отводит. Я признал, эта маленькая сучка не гнулась.

Я мог взять её прямо сейчас — войти в неё на мокром кафеле, пока её пульс бьётся под моим большим пальцем. Но изнасилование дочери богатой семьи создаст проблемы. Её фамилию знают, её отца знают. Замять такое сложней, чем обычное убийство. Я принял решение. Я хочу, чтобы она молилась — просила всех богов о спасении от смерти или от меня, умоляла меня трахнуть её. И когда она сломается на грани страха и отчаяния, когда её воля рассыплется в прах, я возьму её. Потому что садист внутри меня так хочет, мне так по кайфу. Её страх сделает вкус неизбежности слаще.

Я сильнее стиснул пальцы на её горле. Удовольствие разливалось по мышцам — держать её так, сжимать её жизнь в кулаке, чувствовать, как её тело отвечает на каждое моё движение — истинное блаженство. Её дыхание перехватило, глаза расширились ещё сильнее.

Я резко дёрнул её на себя, наши тела столкнулись — её грудь прижалась к моей футболке, живот к моему стояку, пальцы всё ещё сжимали шею. Я впился в её губы, а она сжала их в тонкую полосу. Я провёл языком по линии её рта. Медленно. Вкус соли и хлора с примесью кокоса. Она не разжала губы даже на миллиметр. Мои пальцы дёрнулись на её горле — мне захотелось сдавить сильнее, заставить открыть рот силой от этой боли. Я этого не сделал. Восхищение победило раздражение. Я отстранился так же резко, как и прижал. Её ноги подкосились — бессилие накрыло её волной, она упала на мокрый пол, закашлялась, схватилась за горло.