Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 90 – Ирэн Блаватская

— Ну… совсем никаких новостей об эмире? Что замолчали? Языки проглотили? Значит, вы мне все это время врали? — Эми была серьезно настроена найти истину. — Почему?

Выстроив четверых служанок в ряд, девушка устроила форменный допрос: ей было важно знать причину, по которой ей столько времени врали. Она все еще помнила, что кто-то среди них четверых шпионит за ней и, вероятно, сразу отправляет свои паршивые доносы Фалаху телефонограммой.

Они молча стояли, не решаясь говорить, пытались придумать что-то несуразное, оправдывались, просили прощения…

— Вы будете стоять тут до тех пор, пока не скажете правды, — жестко выговорила девушка. — Ни есть, ни пить, не спать… только стоять… ваша судьба сейчас в ваших руках.

Девушки быстро переглянулись друг с другом. Минут пять они молчали, опустив головы, в комнате воцарилась гробовая тишина, пока наконец одна из них не заговорила:

— Это приказ Хамида, — раздался неуверенный голос.

— Что? Что значит приказ Хамида? — Эми показалось, что она ослышалась.

— Он приказал нам, чтобы мы ничего Вам не рассказывали, сайидати…

— Не рассказывали что? Что именно вы не должны были мне рассказывать? Ну...

— Не рассказывали новостей из столицы… об эмире...

— Ни Хамид, и никто другой не может вам приказывать... Только я... Не надо мне врать! — жестко произнесла девушка, чеканя каждое слово.

— Но он сказал…

— Я повторяю: он ничего не может вам сказать или приказать, — Эми теряла терпение, но ей хотелось разобраться с этой странной ситуацией и внести ясность.

— Он сказал, что отрежет язык каждой, кто осмелится нарушить его приказ, — наконец призналась одна из девушек, самая шустрая и говорливая среди всех.

— Да… сказал, что даже слово об эмире под запретом, и не дай Аллах нам ослушаться — никто нас не защитит, — заговорила другая из девушек.

— Вы же знаете, сайидати, какой он…

— Не знаю и знать не хочу! — жестко отчеканила каждое слово.

— Простите, сайидати... он и правда очень жесткий… Его все побаиваются.

— Что значит побаиваются? — почти крикнула Эми. — Он всего лишь воин, один из тысячи воинов эмира. Пусть враги его побаиваются… А к вам он не имеет никакого отношения.

— Никто не может его ослушаться. Даже во дворце никто ему не перечит, все знают, что он приближенный человек эмира... Потому и мы молчали.

— Вы могли рассказать об этом мне… — Эми была шокирована. Опять Хамид… Опять он… все никак не успокоится… даже сейчас, когда она, брошенная здесь, за много дней пути от эмира, совершенно одна, никому не нужная… откуда эта ненависть? За что?

— Мы не посмели… Боялись скандала… И вообще, лучше с ним не связываться.

Верный пес эмира… его безмолвная тень… его правая рука… неподкупный, мрачный, пугающе спокойный великан… непререкаемый авторитет для воинов Хафрака… был грозой для многих подданных своего повелителя как в столице, так и за ее пределами.

Эми сама его всегда недолюбливала, а вернее, с трудом переносила… и чувствовала холодок по коже всякий раз, когда ловила его тяжелый, проницательный взгляд на себе. А за ту ночь в пустыне возненавидела его и не могла простить себя за то, что расслабилась перед ним и расплакалась… Но, к счастью, после той ночи все восемь дней в пути он держался на очень почтительном расстоянии, не беспокоил и не привлекал к себе внимания.