Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 101 – Ирэн Блаватская

— Шакры нет во дворце? — резко спросил Салех, удивленно взглянув на мать, но женщина молчала, обмахиваясь платочком и все еще пытаясь отдышаться.

— Мама… Что это значит? Где Шакра? Ее нет во дворце? — переспросил настойчивей.

— Нет.

— Что значит «нет»? А где она?

— В Аль-Шамии.

— Что? Что ты сказала? В Аль-Шамии? Как в Аль-Шамии? — но никто ему не ответил.

— Как ты мог? — Салех не отрывал шокированного взгляда от брата. — Это не по-людски... Совсем озверел?

— Забыл, с кем говоришь? Я напомню.

— Как? Как ты мог это сделать? Даже зверь бездушный так не поступил бы. — Не обращая внимания на брата, он быстро расстегнул верхние пуговицы свободной рубахи и извлек из потайного кармашка небольшой клочок бумаги, сложенный несколько раз. — Если бы не она, то ты никогда не получил бы это письмо. Я это делаю только ради нее, потому что в глубине души все еще искренне люблю и уважаю эту девушку и не хочу, чтобы она страдала. — И он протянул записку эмиру.

Выхватив ее и не обращая внимания на удивленный взгляд матери, он отошел в дальний угол и быстро раскрыл записку.

«Салех. Твоё письмо отозвалось в моей душе тихой грустью и бесконечной благодарностью. Мне очень дорого то, что ты хранишь память обо мне и всё ещё пытаешься оградить от бед, но, мой добрый друг, твои тревоги напрасны. Хафрак больше не пугает меня — он раскрыл мне свои объятия и стал домом. А Фалах… он стал для меня целым миром.

Он окружил меня такой любовью, которая исцеляет самые глубокие шрамы. С ним я наконец обрела себя. Я увидела в нём своего мужчину, а в себе — его женщину, и теперь готова следовать за ним по раскаленным пескам хоть до края земли... хоть в небо... хоть в бездну... Наверное, именно о такой любви, похожей на стихию, слагают легенды, которые живут вечно.

Когда судьба столкнула нас в пустыне, я была похожа на птицу со сломанным крылом — потерянная, испуганная, одна против целого мира. А ты… ты был воплощением силы и благородства. Ты подставил мне своё плечо, и я приняла свет твоей доброты за рассвет моей любви. Только теперь, познав истинный пожар в сердце, я поняла: то, что я чувствовала к тебе, было нежной благодарностью и восторженным восхищением. Это была влюбленность, рожденная спасением, но не та Любовь, что переворачивает душу.

Я благодарю небеса за нашу встречу. За то, что в самый темный час моей жизни именно твоя рука вытянула меня из бездны. Ты — настоящий, преданный и редкий человек. Всё, что ты сделал для меня, я буду вечно хранить в своем сердце.

Я всей душой желаю тебе обрести ту единственную, чья любовь станет твоим домом. Будь счастлив в своём браке, Салех. Ты навсегда останешься для меня верным и надежным другом. Прощай».

Глаза эмира снова и снова бегали по строчкам со знакомым почерком, и осознание того, что он сам, своими руками, день ото дня методично ломал свои отношения, пока совсем не разрушил их, стало постепенно приходить к нему. Он снова и снова вгрызался в эти слова, не в силах поверить своим глазам… Как могло такое с ним произойти, что могло заклинить его мозг настолько, что он перестал слышать голос разума… Изо дня в день он унижал ее, обижал, оскорблял своим недоверием, пренебрегал ею… Но наконец почувствовал, как с души упал тяжелый камень, который с той самой зловещей минуты давил ему на грудь, не давая жить, дышать полной грудью. Не было измены. Она ему верна.