Онлайн книга «В тени эмира. Шрамы на песке 1»
|
нет сомнений, что этой ночью он посетит именно Вас, а не жену, как было принято всегда, — давая тем самым понять, что отношения эмира со своей фавориткой являются главной и самой захватывающей темой среди придворных. — Да-да… Все только об этом и говорят… Вы же наденете его подарок? — все не унималась девушка. — Н-не… Н-не знаю… Зачем? — растерянно произнесла она. — Как зачем? — девушки удивленно переглянулись. — Это же традиция. — Какая традиция? — Выйти к эмиру в его подарке… Это как знак уважения к своему господину и благодарность за его щедрость. Так было всегда, это старая традиция Хафрака, — обе девушки удивленно уставились на нее. — Вы что же… совсем не знали об этом? Нет, она этого не знала и стала заметно нервничать: что с подарком могло что-то случиться, когда он шлепнулся об стену… и если окажется, что это так, то ей за это может влететь от эмира. После вчерашнего дня она уже боялась снова его разозолить. Аккуратно сложив на дно коробки браслет, у которого от сильного удара оказался сломан замочек, рядышком положила большой голубой сапфир, который при ближайшем рассмотрении оказался почти одного цвета с ее глазами — он вылетел из своего гнездышка, и она с трудом нашла его, обойдя всю комнату на коленях по пятнадцатому кругу. Коробочку убрала в шкаф для драгоценностей, мысленно молясь Богу, чтобы эмир забыл о подарке, будучи занятым множеством других, действительно серьезных дел государственной важности. * * * Как всегда, Фалах проснулся с первыми звуками азана (призыв муэдзина к молитве с минарета). Воздух в спальне казался густым, пропитанным запахом гари несбывшихся мечтаний и горьким привкусом меди. Она лежала на краю огромной кровати — хрупкий, изломанный силуэт под скомканной простыней. Ее дыхание было прерывистым, тяжелым, словно даже во сне она пыталась убежать от того, что произошло прошлой ночью. Несколько долгих минут он молча смотрел на нее. События, происходившие накануне, и ночь, последовавшая за ними — их первая совместная ночь, — не давали ему покоя. Глядя на ее бледное лицо и плотно сжатые губы, он осознавал масштабы катастрофы. Он разрушил то, что еще даже не успело взрасти. Нет… не такой он представлял их первую ночь. Совсем не такой. Не хотел делать ей больно… Не хотел ломать ее. Просто в какой-то момент все вышло из-под контроля. Даже сам пришел в себя, когда менять что-то было уже поздно… Когда понял, что она невинна, чиста, нетронута, как роса на рассвете; что зря ревновал ее, унижал, ненавидел... Ни Салех, ни жених, и никто другой не прикасались к ней, не было там никого — он был первый и единственный… «Я исправлю это... Исправлю... Я сделаю для этого все... У нас впереди будут тысячи ночей. Других. Живых. Полных безумной, взаимной страсти. Тех, где страсть не душит, а освобождает. Тех, где ты сама будешь тянуться ко мне, сгорая от жажды, а не от страха». Вечером, разобравшись со своими делами, приняв душ и переодевшись, эмир собирался отправиться в покои своей жены, шейхи Аль-Ануд. Сегодня был четверг. Он сам когда-то отвел этот день для посещения жены и выполнения супружеского долга и строго следовал этому правилу… Ему были нужны наследники, но их как раз и не было. Прошли уже три года с того дня, как он привел во дворец дочь своего злейшего врага, шейха Шахбута, |