Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 104 – Лея Вестова

— Ты больше не властен надо мной, Олег, — с легкой улыбкой произнесла я и чуть помедлив, добавила. — Ни угрозами, ни деньгами, ни манипуляциями. Эта игра окончена.

Я видела, как мои слова ударили его сильнее, чем мог бы любой физический удар. Он смотрел на меня с изумлением, словно видел впервые. В его глазах мелькнула целая гамма эмоций — недоверие, ярость, замешательство и, наконец, осознание, что он действительно проиграл.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Нет, Олег, — я покачала головой. — Единственное, о чем я жалею, это о годах, потраченных на страх перед тобой. Но это в прошлом. Саша заслуживает счастливого детства, а я — счастливой жизни. Без твоего контроля, без твоих манипуляций, без твоей токсичной любви, которая давно превратилась в одержимость.

Олег не ответил, резко развернувшись, он вышел из зала, сопровождаемый растерянными адвокатами.

Екатерина подошла ко мне и осторожно положила руку на плечо:

— Вы были великолепны, Алиса Дмитриевна. Спокойны, уверены, достойны. Именно это и нужно было показать суду.

— Вы думаете, это действительно конец? — спросила я, все еще не в силах поверить, что наш кошмар закончился.

— С Олегом? — Екатерина задумчиво потерла подбородок. — Он может попытаться подать апелляцию, но с теми доказательствами, что у нас есть против него, и особенно с угрозой расследования его бизнес-практик, я думаю, он предпочтет отступить и зализать раны. По крайней мере, на какое-то время.

— А если нет?

— Тогда мы снова будем готовы, — просто ответила она. — Но сейчас, Алиса Дмитриевна, позвольте себе насладиться победой. Вы заслужили это.

Последствия судебного заседания не заставили себя ждать. Уже через неделю в офисе Олега начались проверки. Прокуратура, налоговая инспекция, антимонопольная служба — все они внезапно заинтересовались его бизнесом, словно стая голодных волков, почуявших раненого зверя. Материалы, которые мы представили в суде, стали основанием для серьезного расследования методов, которыми он вел дела годами — каждая бумага, каждый документ превратился в камень той лавины, что теперь неумолимо катилась на его империю.

Екатерина Максимовна, имевшая свои источники информации, регулярно сообщала мне о новостях, и в ее обычно сдержанном голосе появлялись нотки плохо скрываемого профессионального удовлетворения:

— Дела у него идут неважно, — сказала она во время одной из наших встреч, помешивая ложечкой давно остывший чай. — Многие партнеры разрывают контракты, клиенты уходят. Пауки в банке — никто не хочет иметь дела с человеком, который находится под следствием. Все эти годы люди боялись его, теперь они учуяли кровь и жаждут реванша.

Я испытывала странную смесь чувств — не злорадство, не месть, а скорее спокойное осознание неизбежной справедливости. Олег годами использовал свою власть и влияние, чтобы манипулировать людьми, подавлять их, заставлять действовать по его правилам. Теперь эта система рушилась, как карточный домик под порывом холодного осеннего ветра, и каждая карта падала со своим особым звуком — отзвуком разрываемых контрактов, шепотом сплетен в деловых кругах, звоном телефонных звонков от бывших партнеров, отказывающихся от сотрудничества.