Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 3 – Лея Вестова

Всё складывалось в одну неприглядную картину — пока я билась как рыба об лёд, пытаясь удержать на плаву нашу семью, нашу жизнь, он выстраивал альтернативную вселенную, в которой не было места ни мне, ни моей любви.

Последний шаг. Я остановилась перед ним, чувствуя, как немеют губы, как холодеет всё внутри. В его глазах плескался страх. Страх и... что-то ещё. Облегчение? От того, что не нужно больше скрываться?

— Ольга, я...

Я подняла руку, останавливая поток оправданий, который готов был хлынуть из его рта. Слова были не нужны. Всё уже сказано — его второй семьёй, его ложью, его предательством.

— Теперь я знаю, — сказала я тихо, едва узнавая свой голос. — Теперь я всё знаю.

Светлое утро, обещавшее начало новой, спокойной полосы жизни, обернулось мгновенным мраком, поглотившим весь мой мир.

Домой мы вернулись в молчании. Андрей шёл рядом — на расстоянии вытянутой руки, но в то же время словно за тысячи километров от меня. Два незнакомца, случайно оказавшиеся на одном отрезке пути. Слов не было — они застряли где-то глубоко внутри, превратившись в тяжёлый ком, царапающий горло изнутри.

Руки тряслись так сильно, что я с трудом попала ключом в замочную скважину. Дверь поддалась с тихим скрипом, впуская нас в квартиру, которую мы купили три года назад — просторную «трёшку» в новом доме. Тогда она казалась крепостью, началом новой счастливой главы нашей жизни, а теперь превратилась в декорацию — фальшивую, картонную, готовую рухнуть от малейшего дуновения ветра.

Мама дремала в своём кресле перед телевизором, где беззвучно двигались губы дикторов новостей. Я перевезла её к нам после инсульта, хотя её собственная однокомнатная квартира в старом районе так и осталась за ней — просто там она не могла справляться самостоятельно. Увидев нас, она приподняла голову:

— Вы чего так рано? А где Катюша?

— В школе, — мой голос прозвучал механически, будто из старого радиоприёмника. — Тебе нужно отдохнуть, — добавила я, касаясь её плеча. — Давай я помогу тебе лечь.

— Что-то случилось? — взгляд мамы скользнул по моему лицу, затем по напряжённой фигуре Андрея, застывшего в дверном проёме. В её глазах мелькнула тревога.

— Всё в порядке, — снова эта ложь. — Просто нам с Андреем нужно поговорить.

Уложив маму в комнате, я тихо прикрыла дверь и вернулась в гостиную. Андрей стоял у окна, напряжённый, с опущенными плечами. Солнечный свет безжалостно высвечивал каждую морщинку вокруг его глаз, каждую серебристую нить в его тёмных волосах — детали, которые раньше казались мне такими дорогими, знакомыми и родными.

— Вызвать такси для твоей мамы? — спросил он, не оборачиваясь. — Может, лучше ей побыть в своей квартире пару дней? Этот разговор...

— Нет, — я оборвала его резко. — Она никуда не поедет. Это наш общий дом, а она мой близкий человек. В отличие от тебя, она имеет полное право здесь находиться.

Он наконец повернулся ко мне. Его зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, делая глаза почти чёрными. Таким я его не видела — загнанным, запутавшимся, со странной смесью вины и... облегчения? Да, именно облегчения, словно тяжкий груз наконец упал с его плеч.

— Оля, я...

— Полгода или больше? — слова вырвались из меня потоком чистого льда. — Я видела. Она уже на шестом месяце беременности, не меньше. И это не вчера началось, верно?