Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 27 – Лея Вестова

— Беременность не даёт права запугивать других людей, гражданка Морозова.

Я кивнула, ощущая странное смешение чувств. С одной стороны, удовлетворение оттого, что Ирина, наконец, получит по заслугам. С другой — тревога. Что, если она действительно нестабильна? Что, если этот допрос спровоцирует её на ещё более безрассудные действия?

— Вы можете обеспечить мою безопасность и безопасность моей семьи? — прямо спросила я. — Если она решит отомстить?

Следователь тяжело вздохнул:

— В рамках закона сделаем всё возможное. Но, если честно, наши возможности ограничены. Охрану мы предоставить не можем. Но, — он сделал паузу, — вы всегда можете подать заявление о выдаче защитного предписания. Это запретит ей приближаться к вам и вашему дому.

Я кивнула, понимая, что бумажный запрет вряд ли остановит человека, готового приходить среди ночи к чужой двери. И всё же это было лучше, чем ничего.

Весь остаток дня я провела как на иголках, ожидая реакции Ирины на вызов в полицию. Не исключено, что Андрей тоже будет проинформирован. Что тогда? Новые угрозы? Или попытка договориться?

Ответ пришёл ближе к вечеру. Андрей позвонил сам — впервые за последние недели.

— Что ты делаешь, Оля? — его голос звучал глухо, с плохо скрываемым раздражением. — Зачем впутывать полицию? Мы могли бы решить всё мирно.

— Мирно? — я не смогла сдержать горький смех. — Это ты называешь «мирно»? Телефонные угрозы? Слежка за нашей дочерью? Ночные визиты твоей беременной подружки с угрозами?

— Я не имею к этому никакого отношения, — быстро ответил он, слишком быстро, чтобы звучать искренне.

— Неужели? А твой охранник, который следит за мной и Катей — тоже совпадение?

Пауза. Затем:

— Ты становишься параноиком, Оля. Никто за тобой не следит. Просто отзови иск, и всё вернётся в нормальное русло.

— Нормальное? — я снова не сдержала смех. — Ты разрушил нашу семью, завёл вторую, а теперь пытаешься отнять у нас дом. Какая часть этого «нормальная»?

— Я просто хочу справедливого разделения, — его голос стал обманчиво мягким. — Ты ведь знаешь, что я всегда забочусь о близких. О тебе, о Кате. Но если ты продолжишь упорствовать...

— Это угроза? — прямо спросила я.

— Нет, конечно, — он снова заговорил быстро. — Просто... подумай. Тебе действительно нужна эта война? Может, стоит принять моё предложение?

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости:

— Знаешь, Андрей, я долго думала, что ты просто слабый человек, поддавшийся соблазну. Но теперь я вижу — ты настоящий трус. Ты не смог честно признаться в своей измене, не смог прямо сказать о разводе. А теперь не можешь открыто бороться — вместо этого насылаешь своих шавок, чтобы запугать меня. Но я не боюсь тебя. И Ирины не боюсь. Мы увидимся в суде.

Вечером, когда Катя уже спала, а мы с мамой пили чай на кухне, я рассказала ей о разговоре.

— Ты правильно сделала, — она одобрительно кивнула. — Нельзя показывать слабость таким людям. Они как хищники — чуют страх и нападают.

— Я не знаю, чего ещё ждать, — призналась я. — Раньше я думала, что знаю Андрея. Но теперь...

Мама задумчиво помешивала чай:

— Теперь ты видишь его настоящего. Не того, кого он притворялся все эти годы. И это — твоя сила. Ты знаешь, с кем имеешь дело.

Я кивнула, поражаясь мудрости этих простых слов. Действительно, теперь, когда маски были сорваны, когда иллюзии рассеялись, я могла видеть ситуацию ясно. Враг перестал быть абстрактным, превратился в конкретного человека с понятными мотивами.