Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 18 – Лея Вестова

Дочь кивнула, выпрямившись на стуле:

— Спрашивайте.

— Ваш отец пытался связаться с вами напрямую в последние недели? Звонил, писал сообщения?

— Да, — Катя нахмурилась. — Звонил каждый день. И сообщения писал. Я... я не отвечала.

— Почему? — мягко спросил Илья Сергеевич.

— Потому что не хочу с ним разговаривать, — в голосе Кати звучала решимость, совсем не детская. — Он предатель. Он разрушил нашу семью. Солгал всем нам.

— Ваша мама просила вас не отвечать на его звонки? Запрещала встречаться с ним?

— Нет! — Катя даже привстала, возмущённая таким предположением. — Наоборот, мама говорила, что я должна сама решать, общаться с ним или нет. Что он всё равно мой отец. Но я не хочу его видеть. Это моё решение.

Илья Сергеевич кивнул, делая пометки в блокноте:

— Хорошо. Это важно. Если участковый будет задавать вам вопросы, просто говорите правду. Ничего не приукрашивайте, не преувеличивайте. Только факты.

Не успел он закончить, как вновь раздался звонок в дверь. На этот раз это был участковый — подтянутый мужчина средних лет с усталым лицом человека, повидавшего слишком много семейных драм.

— Морозова Ольга Владимировна? — он сверился с блокнотом. — Я по заявлению вашего супруга, Морозова Андрея Сергеевича. Он утверждает, что вы препятствуете его общению с несовершеннолетней дочерью Екатериной.

— Проходите, — я пропустила его в квартиру. — Катя дома, вы можете поговорить с ней. И это мой адвокат, Илья Сергеевич Левин.

Участковый слегка нахмурился при виде адвоката, но кивнул:

— Возражений нет. Вы имеете право на юридическую поддержку.

В гостиной Катя сразу же начала говорить, не дожидаясь вопросов:

— Я не хочу видеть отца. Это мой выбор. Мама не запрещает мне с ним общаться.

Участковый оглядел всех присутствующих:

— Может быть, нам стоит поговорить наедине, Екатерина?

— Нет, — твёрдо сказала дочь. — Я хочу, чтобы мама и мой адвокат присутствовали.

— Ваш адвокат? — участковый поднял брови.

— Да, — вмешался Илья Сергеевич. — В свете искового заявления Морозова Андрея Сергеевича, где он требует определить место жительства ребёнка с ним, мы решили, что несовершеннолетней нужна своя юридическая защита. Её интересы могут не совпадать ни с интересами матери, ни с интересами отца.

Это было новостью и для меня, но я сдержала удивление. Стратегия Ильи Сергеевича начинала вырисовываться — показать, что Катя — не пешка в наших с Андреем играх, а самостоятельная личность со своими правами и желаниями.

Участковый задал ещё несколько вопросов — когда Катя в последний раз видела отца, пытался ли он прийти к ней в школу, настаивала ли я на прерывании контактов. Всё это время Илья Сергеевич сидел рядом с дочерью, иногда тихонько подсказывая, как лучше сформулировать ответ, но не вмешиваясь в суть.

Наконец, участковый захлопнул блокнот:

— Что ж, ситуация ясна. Заявление вашего супруга не имеет под собой оснований. Девочка сама отказывается от контактов, вы этому не препятствуете. Составлю рапорт по результатам проверки. Однако, — он помедлил, — должен вас предупредить. Если ситуация изменится, и вы начнёте активно препятствовать общению отца с дочерью, это может быть расценено как нарушение его родительских прав. С соответствующими последствиями.

— Никто не собирается нарушать чьи-либо права, — вмешался Илья Сергеевич. — Мы действуем строго в рамках закона.