Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 14 – Лея Вестова

— Суд обязательно учтёт мнение ребёнка её возраста, — серьёзно сказал адвокат. — Особенно если оно подкреплено заключением психолога. Я порекомендую хорошего детского психолога, специализирующегося на разводах. Не для терапии — для экспертизы, которую мы сможем представить в суде.

Я понимала, что это необходимо, но мысль о том, что Кате придётся снова и снова проговаривать свою боль, отвечать на вопросы чужих людей, рассказывать о предательстве отца... Это причиняло почти физическую боль.

— Это обязательно? — тихо спросила я. — Ей и так нелегко...

Илья Сергеевич посмотрел на меня с неожиданным сочувствием:

— К сожалению, да. Если мы хотим обеспечить ей возможность самой решать, видеться с отцом или нет. Иначе суд может обязать её к регулярным встречам, независимо от желания.

Я сглотнула. Нельзя допустить, чтобы Катю принуждали. Только не это.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Дайте контакты специалиста.

Адвокат кивнул, выписывая информацию на листке бумаги.

— А теперь, — он поднял взгляд, — давайте обсудим финансовую сторону вопроса. Мои услуги...

Я напряглась. Вот она, главная проблема. Деньги. Точнее, их нехватка. После болезни мамы я всё ещё осваивалась с новой реальностью, где каждую копейку приходилось считать.

— Я должна предупредить, — начала я, стараясь говорить спокойно, — что сейчас моё материальное положение... нестабильно. Я работаю на полставке, большая часть зарплаты уходит на лечение мамы. И Андрей перестал давать деньги на содержание дочери, как только я отказалась менять квартиры.

К моему удивлению, лицо Ильи Сергеевича не изменилось. Никакого разочарования, пренебрежения или сомнения.

— Это именно то, чего я ожидал, — просто сказал он. — В таких случаях муж часто использует финансовое давление как метод принуждения к нужному ему решению. Неприятно, но предсказуемо.

Он помолчал, что-то обдумывая, а затем продолжил:

— У меня есть предложение. Мы можем договориться о поэтапной оплате. Минимальный аванс сейчас, остальное — после завершения процесса, в том числе из средств, которые мы отсудим. Это обычная практика для подобных случаев.

Я почувствовала, как напряжение, сковывавшее мои плечи, немного ослабло. Это было... неожиданно. Я приготовилась к отказу, к необходимости искать адвоката подешевле, не такого известного и успешного.

— Почему? — вырвалось у меня. — Почему вы готовы на такие условия?

Илья Сергеевич слегка улыбнулся. Не снисходительно, как улыбаются, совершая благотворительность, а... по-человечески. Просто и открыто.

— Потому что ваше дело выигрышное, — сказал он. — И интересное. Я вижу, что вы настроены решительно. Что у вас есть доказательства вашего вклада. И что ваш муж совершил ошибку, недооценив вас.

Он сделал паузу, а затем добавил чуть тише:

— И ещё потому, что справедливость иногда должна побеждать. Даже если для этого требуется небольшая отсрочка оплаты.

Что-то в его тоне, в его взгляде подсказывало, что за этими словами стоит собственная история. Может быть, он тоже когда-то был предан? Или видел, как предавали близких?

Я протянула руку, не совсем понимая, почему делаю это:

— Спасибо. Я... ценю ваш подход.

Его рукопожатие было твёрдым, уверенным. Ладонь сухая и тёплая — рука человека, который знает, что делает.