Книга Жуля, я и снежный роман, страница 91 – Ана Ховская

Не дай бог, Вадик вывернет себе чего – возись с ним все праздники.

Парфёнов, одетый в свою рубашку, пиджак, даже галстук повязал – франт! – но так и без носков, доставал свои замшевые сапожки с обувной полки у выхода в сени.

Жулька стоял у туалета и настойчиво бил лапой по двери. Я скосила глаза к носу и помогла псинке.

Каждый раз просила Парфёнова не закрывать дверь туалета полностью, но что об стенку горох. Назло! А потом ругается, что тот ему в тапки нагадил. А манюня на редкость чистоплотный экземпляр: никогда на ламинат не сходит, если не выгуляли, найдёт бумажку, край – тряпку, стащит и на неё наделает. Умница!

Повернулась к Вадику, а тот стоит и смотрит на сапожки, будто раздумывает: уходить или нет.

От винта, Парфёнов!

— Тебе дать носки, правда розовые, но хоть не босой? – ровно проговорила я. Да, сбрасываю без парашюта, но со всей заботой от всего моего окобелившегося сердца.

— Не нужны мне твои носки, – проворчал обиженно тот.

— Как хочешь, – пожала плечами.

Тут из туалета вылез Жуля и бодро так поцокал в сторону Вадика. Неспроста!

Пригляделась, а он несёт что-то в пасти.

Ой, мамочки!

Скомканные, явно заботливо «ухоженные» со всей кобелиной любовью носки. Подошёл и положил перед Парфёновым. Запашок тут же окутал коридор. Я чуть не уписалась, оттого что громко прыснула, совершенно не сдерживаясь.

Манюня! А мы с ним настоящая команда! Он меня в обиду не даст… Был бы ещё размером раз в десять побольше, и капец всем пёсошовинистам.

— Ах так, да?! – прошипел Вадик. – Всегда знал, что ему на живодёрню надо!

— Так! – посерьёзнела я и сдержанным тоном продолжила: – Пристегни ремни, ты не у себя дома! Наша авиакомпания желает вам счастливого пути! – и с пластмассовой улыбкой помахала ладошкой.

— Да и лети ты на все четыре стороны! – проворчал Вадик, бросил сапог на пол и сунул в него ногу. – Да твою ж мать! – тут же разразился диким ором.

— Что? – вздрогнула я – аж в висок ударило.

— Эта зараза нассал мне в сапог! Урыл бы гадёныша! – прокричал Парфёнов и сверкнул ненавистью в сторону Жульена.

Я вытянулась, мельком покосилась на манюню, который, поджав хвост, уже чесал в гостиную, видно, под диван прятаться, распахнула дверь и сделала красноречивый и однозначный жест рукой.

— Значит, ты всё решила? – сморщил лоб Вадик.

— Бизнес-класс не для всех! – отчеканила я.

Да, разозлилась. Да, по больному месту. А пусть не строит из себя героя! Явился одолжение сделать!

И как только дверь за ним захлопнулась, вот прямо сразу так и полегчало, будто камень с души сбросила.

Почему же я раньше этого не сделала?

Но неожиданно в сенях послышался ещё один голос – не Вадика. Сердце ёкнуло: вдруг Иван вернулся.

Мигом обдало жаром. Выбежала следом за Парфёновым… но замедлила у порога.

— Сантехника вызывали? – спросил высокий тучный парень лет двадцати пяти в короткой дублёнке и огромной песцовой шапке, надвинутой на глаза.

— Ты смотри: косяками сантехники ходят! – бросил Вадик, покосился на меня с пренебрежением, оттолкнул парня и вылетел на крыльцо. – Придумали бы что-то пооригинальнее!

Я недоумённо свела брови и устало выдохнула:

— А вы кто?

— Кто-кто, так сама же звала! – возмущённый поведением Парфёнова, прогудел парень. – Ты звонила, Турсунович сказал, что у тебя тут что-то с отоплением. Батя после снегоуборки отдыхает, меня послал.