Книга Жуля, я и снежный роман, страница 89 – Ана Ховская

В этот момент боковым зрением выхватила какое-то движение и бросила взгляд в ту сторону: из гостиной на нас смотрел Иван. Он сначала застыл как вкопанный, потом отвёл глаза и, вернувшись обратно, плотно прикрыл дверь.

Ё-моё, ну ты, Вадик, вовремя!

На секунду показалось, что на лице Ивана мелькнуло разочарование. Ясно почувствовала, как защипало щёки. Но мне сейчас было не до оправданий. Такое ощущение, что все силы вытекли.

— Жень, – вынул из тумана голос Вадика. – Ты меня услышала?

— Прости… нет… я сейчас просто упаду… кажется, у меня температура, – проговорила слабым голосом и медленно отвернулась. – Не кантуй меня пару часиков…

Я поднялась к себе. Упала на кровать и уставилась в потолок. Стало так досадно, стыдно и ужасно грустно от всего. Хотелось заснуть, проснуться… и чтобы предполётный брифинг – трап – борт – двери в положение Armed – привычный порядок действий… и беспечные облака за иллюминатором.

Никого не хочу видеть и слышать…

Прижала Жулю к груди, зарылась с головой в одеяло прямо в одежде и затихла. Манюня, будто чуя моё состояние, смирно лежал, даже не шелохнулся, чувствовала, что не спал – бдил.

Так и уснула: намёрзлась, надышалась. Устала…

* * *

Когда проснулась, за окнами было совсем темно.

Посмотрела на часы – 18:10.

Жулька встрепенулся, вылез из-под одеяла и обнюхал моё лицо.

— Да-да, встаём. Надо поесть и попить обязательно, – прокряхтела я, чувствуя, что точно переохладилась. Но после сна чувствовала себя немного лучше.

Я кое-как спустилась по лестнице. В доме было тихо и пусто как-то, будто что-то из него вынесли, а мне не сказали. Гадай теперь, высматривай.

От какого-то тоскливого чувства взяла Жульку на руки и, гладя его, переступила порог открытой гостиной.

Свет горел, но в комнате пусто. На столе – свежие фрукты, пахло мандаринами.

Каждый шаг отдавался в затылке, пока шла к чайнику.

— А где все, манюнь?

Жулька завертел головой, но с рук не просился.

— Очень странно, – щёлкнула чайник и достала чашку.

Встала у окна и присмотрелась. В тусклом свете над крыльцом заметила, как снова кружится снежок. И никого.

В коридоре клацнул замок двери туалета, раздалось шарканье тапочек. И вдруг вспомнила: когда шла к гостиной, у обувной полки стояли тапочки Ивана.

Неужели ушёл и не попрощался?

В отражении окна увидела, что в гостиную вошёл Вадик, задержался у кресла и пошёл ко мне.

Не поворачиваясь, глядя в пустую темноту двора, спросила:

— А где Иван?

— Не дождался такси – ушёл пешком, – ответил Вадик и поцеловал в висок. – Горячая… Ты как себя чувствуешь? Я за фруктами сгонял и мяса купил. Можем завтра утром шашлычок пожарить…

— Ты его попросил? – отмахиваясь от всего сказанного, повернула голову к нему.

— Он оказался не слабоумным, – хихикнул Парфёнов. – Наконец, понял, что третий – лишний, – удовлетворённо выдохнул и обнял меня со спины, скрестив локти у моего подбородка.

Жулька недовольно заёрзал и уже раскрыл рот, чтобы куснуть того.

Что за непроходимая тундра? Ну всё, раздача парашютов!

Я настойчиво отстранилась – ведь стянул свои душные щупальцами, присосался! – и впервые взглянула на него, как на обычного пассажира: ни жарко, ни холодно – ещё одно лицо из массы.

— Третий лишний – это ты, – проговорила спокойно.

— Не понял… – Парфёнов сначала округлил глаза, а затем чуть не подавился словами, выплёвывая их: – Так ты всё-таки… с ним?!