Книга Жуля, я и снежный роман, страница 74 – Ана Ховская

— Твою налево, Стас! Что ты творишь?! – взвизгнула я, а Жулька разлаялся хуже сирены.

— Жень, это ты, что ли? – забарахтался растерявшийся Борисевич. – Да сушняк у меня…

— Жень, что у тебя там происходит? – донёсся в коридоре голос Вадика.

— Только не сейчас! – прошипела я, инстинктивно подтягивая шторку к себе и пытаясь оттолкнуть Стаса.

Тот продолжал перебирать руками, как неуклюжий тюлень, пытаясь вытащить себя из ванны, но его зад упорно перевешивал.

— Вот мазута! – пробурчал он, цепляясь за бортик.

— Жень? – уже приближался Вадик. – Это ты там с Жуликом?

Сердце совершило кульбит, глаза щиплет – сил нет, заскользила по ванне руками и ногами, а подняться не могу.

— Ну ты и тяжеловес, Борисевич! – прошипела я.

— Щас, погоди, поднимусь… – кряхтел тот, скользя руками по дну ванны.

Ну всё, финиш! Я голая, мокрая и не уверена, что выживу морально.

Жулька с грохотом соскочил с пуфа и продолжил оглушительный концерт. Тут не то что весь дом, а все медведи сбегутся.

— Жуля, тихо! – прошипела я.

— Жень, что у тебя происходит? – уже за дверью спросил Вадик.

— Н-ничего! – голос предательски дрогнул, хотя в чём я виновата: что напоила вчера этого неумеху? – Я… э-э… принимаю душ!

— Фу ты, господи, перепугался, – тут же смягчился его голос. – Можно мне к тебе?

Вот только тебя мне сейчас не хватает! Видно, всё самой надо делать! Что за мужики пошли!

— Погоди! Я сейчас… – крикнула да прямо в ухо Стаса. Тот сморщился и фыркнул.

Я запыхтела, пытаясь найти опору, чтобы скинуть с себя тюленя, ширя тому глаза, намекая, чтобы помалкивал.

— Что ж ты такой разъевшийся, Стас! – проворчала, наконец, выбираясь из-под него.

И тут – вжжух! – сверху хлынула ледяная вода.

Я запищала, как сирена, Борисевич завизжал, как поросёнок… А на пороге стоит Вадик и, судя по лицу, уже сочиняет некролог.

Жулька сразу замолк, наверное, почувствовал масштаб катастрофы.

— Видимо, я тут лишний? – напряжённо прогудел Парфёнов.

— Да я щас всё объясню, Влад… то есть Вадим… или как там тебя, погоди… – завошкался Стас и, наконец, выбрался из ванны.

Я натянула на себя шторку, дотянулась до крана, перекрыла воду и вытерла лицо ладонями. Вадика в ванной уже не было.

— Ну капец! – выдохнула я, глядя на мокрого, как мышь, Стаса. – Ну что ты стоишь? Вали отсюда, горе-любовник!

— Жень, прости, я же не знал… – виновато протянул тот, пятясь к двери под рык Жульки.

Ясень пень, никто не виноват! Только мне сейчас ещё одной разборки не хватает. Теперь никакая речь не будет достойной… Ну что ж, так и быть, побуду небесной блудницей!

Посмотрев на себя в зеркало, закатила глаза со смешком и вздохнула.

Смыв с себя пену, вышла из ванной и заглянула в спальню: одеться-то надо.

— Фух, слава богу, никого. Заходи, манюнь.

* * *

Когда шла в гостиную, думала, какое «надеть лицо»: равнодушное, довольно улыбающееся или дежурно-вежливое – Парфёнов, наверное, уже там, раз в комнате не было.

Но – аллилуйя! – его и там не оказалось. Однако завтрак был уже готов, и не только человеческий: миски Жульки были полны. Кофе заманчиво дымился на столе в большом стеклянном кофейнике. Иван непринуждённо соображал бутерброды с икрой, мясом и овощами.

Вот он – первый пилот!

А второй – сидел в кресле у камина и сушил носки. Видно, Иван растопил, чтобы бедняжка тюлень быстрее просох.