Книга Жуля, я и снежный роман, страница 71 – Ана Ховская

— Стас, ты, как всегда, всё напутал… хорошо, что ты правый двигатель от левого отличаешь, – свела к шутке я, поставила бокалы на стол и взяла Вадика под руку. – Вадь, выпьешь с нами шампанского?

Но тот холодно отстранился, сухо пожал руку Борисевичу и мотнул головой:

— Я спать. Голова болит…

— Я, да, путаю малость людей, – натянуто хохотнул Стас и с досадой погладил щёку.

— Ты долго? – Вадик перевёл взгляд на меня.

— Я на минутку, наливайте пока, – улыбнулась и вместе с благоверным повернула к выходу из гостиной. – Вадь, не злись. Стас к Люде приехал… Помнишь, я знакомила тебя с Людой, рыженькой такой, когда ты встречал меня как-то? Я забыла, что обещала им дом на праздники… Ну, в этот раз всё как-то не по плану…

— А он точно к Люде приехал? – прищурился тот.

— Точно, – закатила глаза с усмешкой. – Он её любит с тех пор, как она впервые перешагнула порог кабины пилота и вылила на него чай.

— У вас все там такие неудачники? – прыснул Вадик, делая шаг на лестницу.

Я воткнулась носами тапок в первую ступень и вопросительно уставилась в затылок Парфёнова. Но тот, похоже, даже не понял, что в общую кучу неудачников запихнул и меня.

— Доброй ночи, – выдохнула я и, уже отвернувшись, проворчала под нос: – А вот я тоже выпью, у меня лично праздник.

В кухне уже пахло «Просекко», мандаринами и шоколадом. Жулька на коленях Ивана звонко и уморительно чихал от цитрусов, но не убегал, как обычно, ясен пень почему: в коробке Борисевича оказался торт «Захер». Манюня готов был душу продать за крошку этого десерта!

Конечно, я его простила и угостила. Довольный, он улёгся у меня на коленях и шевелил ушками, реагируя на разговор.

Мы с Иваном выпили по бокалу за Новый год и перешли на чай с тортом. Стас сначала бодрился, держался, рассказывая последние новости из полёта (у нас всегда случалось что-то из разряда шапито), а потом всё чаще замолкал, отводил слезящиеся глаза и налегал на шампанское без закуски так, что развезло его почти сразу: совсем человеку пить нельзя.

— Всё, больше не могу я так… – уронил голову на предплечья Стас.

Стало понятно: сейчас пойдёт сеанс исповеди.

Иван как-то аккуратно без намёков поднялся, подмигнул мне украдкой, взял Жульку и ушёл на диван. Я лишь благодарно улыбнулась.

— Стасик, может, спать? Проспишься, легче станет, – тронула за плечо коллегу.

— Спать… – протянул задумчиво и горько. – А где сейчас она спит? Спит ли? И вообще, совесть её не мучит?

— Стас, – вздохнула я, – вам просто нужно поговорить…

— Слушай, ну задолбался я по квартирам прятаться. Говорю ей: давай уже прекращать всю эту суету, разводись, возьму тебя с ребёнком к себе. Но она молчит… – горестно вздохнул Борисевич.

И отчасти я её понимаю. Тут со своей матерью не знаешь, как ужиться… а ещё и женщина чужая с ребёнком. Она себе не враг. Стас, может, и хороший, верный, но решиться на такое непросто. Я вот тоже не знаю: может, и правда, пора расставаться?

Взглянула через арку: Иван лежал на спине, а Жулька топтался по его груди.

Ты ж моя прелесть, всем массажистам массажист!

И улыбнуло, и грустинки добавило.

А куда деваться? К маман? О-о, как представлю, аж лбом об стену хочется треснуться… Или снова арендовать квартиру? Но в прошлый раз маман таскалась туда день через день, и это было просто невыносимо! Хотя… я могу остаться в этом доме, он ведь мой. К аэропорту по объездной даже удобнее, если каждый раз не придётся вызывать МСЧ на снегоходе. Зато от маман за тридевять земель – не наездится!