Книга Жуля, я и снежный роман, страница 53 – Ана Ховская

Может, хоть через поведение Жульки поймёт, что Иван ему не соперник. Эх, хотя я бы…

— Хорошо, – довольно кивнул Вадик. – Хоть не наделал на них, а то опять пришлось бы обстирывать, сушить, оставить ещё на день. Надеюсь, второму твой Жулик ничего не сделал? – и снова склонился, захватывая мои губы своими.

— Ты что, к Алёше ревнуешь? – хихикнула я и крутнулась в кольце его рук. – Протри иллюминаторы.

— Я видел, как он на тебя смотрел, – ворчливо ответил тот и куснул за шею.

— Божечки, откуда столько ревности вдруг проснулось? – усмехнулась я, оттолкнулась, взяла рычащего Жульку под мышку и кивнула на гостиную: – Раз уж большинство не спит, значит, завтракаем.

За спиной раздался разочарованный вздох неудовлетворённого вот уже вторую ночь парня.

Алёша тоже не спал, даже был одет, правда лыжные штаны и свитер висели на спинке кресла, а он был в тонком трико, обтягивающем худые ноги, как лосины балетного танцовщика, в вязаных носках, оказавшимися гетрами, и в майке-алкоголичке. Светлые волосы торчали соломой, а после сна справа будто утюгом пригладили. Тощенький, грудь впалая, рёбра и через майку посчитать, и к тому же каланча.

Вадик при виде него даже оживился: понял, что этот точно ему не соперник.

Что у мужчин с мозгами происходит иногда? Шторки закрываются, не пробьёшь даже железобетонной логикой.

— Йо-хо-хо, с Новым годом! – бодро и чересчур громко провозгласил Щавлев.

Парфёнов прыснул, мы с Иваном обменялись улыбками.

— Привет, Алёша. С Новым годом ещё раз, – кивнула я.

— Вадим, – протянул руку Парфёнов.

— Ага, Лёша, – затряс её тот, едва ли не подпрыгивая. – Женька! А ты с утра свежа и хороша! – выдал очередное восклицание и, конечно, подмигнул.

На это Вадик растянул неоднозначную улыбку, прищурился на меня, явно сдерживаясь от издёвок (он не слишком-то церемонился с людьми, кто казался ему глупее его самого), усмехнулся и пошёл в кухню.

— Спасибо, Алёшка, – дурачась сделала реверанс, – приятно получать с утра такие комплименты.

— Я всегда говорил, что ты первая красавица в школе… Да и в саду, – вытянулся тот.

— Первой красавицей была моя мама, не забывай! —важно подняла указательный палец и смешливо прищурилась.

— Ну, тёть Лара, конечно, да, но она-то старая уже.

— Сорок девять – старая?! – чуть не захлебнулась смешком я. – Да таких старух поискать!

Тут не выдержал Иван: замаскировав смех под кашель, отвернулся и аккуратно сложил полотенце на кресле. Вадик уже с туркой у плиты оглянулся и скривился в подобие улыбки, будто лимон откусил.

Слышала бы тебя маман! Эх, а она грезит тебя в зятья. Куда я смотрю? Вот готовый жених, хоть сейчас на колени бухнется и сделает предложение…

Покосилась в сторону Вадика и усмехнулась.

…не то что некоторые.

Я прошла на кухню, насыпала в миску манюни корма, пригладила благодарно лизнувшего руку пёсика и поднялась.

— Ну что, парни, на завтрак омлет и салатик?

— Опять трава? – драматично свёл брови Вадик.

Я прищурилась и напомнила с самым милым видом:

— Ты же знаешь, рядом со мной мяса не водится.

— Ну да, вы с Жуликом только мясным запахом питаетесь, а мне настоящее требуется, – пробурчал тот, наливая кофе себе, даже не предложив остальным.

Жуля в этот момент поднял голову от миски и посмотрел на него исподлобья. Если он так смотрит – это чревато отложенной местью. Но мне-то что, сам заслужил.