Книга Аморальный, страница 108 – Алайна Салах

Но так как яйца пустые, как и башка, то просто за ляжку ее тереблю и крепче к себе прижимаю.

— Нет никаких соревнований. До всех телок, кроме тебя, мне вообще похуй, тем более до бывших.

Она сначала молчит, потом, чую, обмякает: руку мне на живот кладет и бормочет «спасибо».

Ну я реально, как есть сказал. То ли командировка так подействовала, то ли трах с ней, но сейчас реально до всех похер — даже до Дианки. Хотя раньше меня нет-нет мысли о ней взъебывали. Прямо, сука, хотелось, чтобы в соплях приползла и обратно попросилась. Я бы один хер не взял, но в моменте бы кайфанул. А сейчас реально похуй, что там да как у нее. Может хоть замуж за клоуна выйти и вагон пиздюков ему родить — вообще ровно.

— Ты там поаккуратнее по животу води, — говорю. — А то у меня по второму разу вставать начинает.

Она хихикает и продолжает круги вокруг пупка вырисовывать. А еще сиськами плотнее жмется, так что член окончательно дубеет.

— Мне намекать по два раза не надо, — ржу и за руку ее тяну. — Доерзалась, хули. Садись давай сверху.

Она бормочет что-то себе под нос, но артачиться не пытается и ногу через меня перекидывает.

Я на автомате пялюсь на ее щелку раскрывшуюся и поднимаюсь к сиськам. Блядь, реально, она как из топовой порнухи. Хоть прямо сейчас дрочить на нее начинай.

Гондон по члену раскатываю и в глаза ей смотрю.

— Вставь его себе и двигайся сама, как нравится. Подгонять не буду.

Она покраснела, бедрами повела, потом член обхватывает пальцами, к дырке приставляет и давай наяривать между складками.

Кайфушница она еще та: смазку туда-сюда катает, клитор головкой натирает и постанывает по-сучьи.

У меня от такого встает в полный рост и сразу хочется ее подогнать.

— Садись на него. Я не сломаюсь.

Она дрочить перестает, член в щелку вдавливает и начинает насаживаться медленно: сначала только башку. Замирает, сопит и жмурится.

— Дальше страшно… — лепечет.

— Нехер бояться, — глажу её по ляжке. — Я даже шевелиться не буду, отвечаю. Ты сама всё контролируешь.

Она делает вдох и садится ниже. Я прямо чую, как стенки у нее раздвигаются и ствол облепляют. Она тугая, горячая — даже через резину ощущения охуенные.

Опускается до конца и тормозится. Глаза закрыты, рот буквой «О». Сиськи ее пиздатые прямо надо мной свесились. Я тянусь, сосок ртом ловлю и в себя всасываю.

Она охает, выгибается, и член, чую, еще глубже проталкивается. Она тут же аж подвывать начинает.

— Давай, двигайся, — я обратно на подушку падаю и в глаза ей смотрю. — Медленно-быстро — похуй. Главное, чтобы тебе кайфово было.

Она пробует — сначала тазом чуток повела, потом обратно. Пусть и ссыт она немного, но течет всё равно. Член поршнем ходит внутри, чавкает от смазки.

Первые пару минут она ни о чем ерзает, зато потом, смотрю, во вкус входить начинает. Подпрыгивает вниз-вверх, соски надрачивает и темп держать пытается.

— Ох… Костя… — нашептывает. — Я чувствую тебя внутри…

Хочется ее жопу со всей дури сжать и самому начать ее трахать, но держусь. Сказал же, чтобы сама. Как щелка заживет, снова буду драть ее до визгов.

— И как? — сиплю.

— Очень хорошо… — выдыхает и ускоряется.

Поднимается почти до головки и садится обратно, до упора. Сиськи прыгают в такт, соски ее обсосанные, как гвозди торчат.

Я челюсть сцепляю и как прибитый пялюсь на гондон, блестящий от течки и от того, как член растягивает её развороченную щелку. Хер у меня и так не мелкий, а на фоне ее дырочки вообще болтом ослиным кажется. Особенно, когда башка начинает между створок проталкиваться — кажется, что вот-вот порвет.