Книга Слаще, чем месть, страница 55 – Кейси Уэст

— На твоей доске он нарисовал то же самое? – спросила я.

— Вроде того, – неуверенно ответила бабушка, явно с трудом восстанавливая детали.

— Если вспомнишь что-то конкретное, возможно, слушатели нам помогут ее найти.

— Какие слушатели? Нас сейчас кто-то слушает?

— Нет, сперва я смонтирую запись и приведу в порядок качество звука, а потом выложу в интернет. И тогда люди смогут послушать. – По крайней мере такой алгоритм я проделывала обычно. До тех пор, пока пару выпусков назад не пропустила последний этап.

— Это как передача на радио, – сказала бабушка.

— Точно, – ответила я и, пытаясь вернуть ее к теме разговора, добавила: – Итак, твоя доска?

— Помню, что она была очень красивой. Удивительно, как Эндрю не понимал, что он прирожденный художник.

— Действительно, – сказала я. – Как он мог этого не видеть?

— Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны.

— Вот как, – ответила я, хорошо понимая его чувства. – Итак, на первом свидании он нарисовал тебе картину на песке, а потом?

— Потом мы сняли обувь, побрели вдоль океана, оставляя следы на мокром песке, и наконец добрались до пещер. Начинался прилив, так что толком осмотреть их мы не смогли – боялись потом не выбраться. И вот мы стоим в одной из пещер, у моих босых ног плещутся волны, он привлекает меня к себе и…

Бабушка замолчала.

— Он тебя поцеловал? – нетерпеливо спросила я.

— Нет, – сказала она. – Собирался, но я отвернулась, указала на воду и крикнула: «Глянь-ка, там выдра!»

— Почему, бабуль?

— Потому что струсила. Я еще ни разу не целовалась и не знала, точно ли хочу во время первого поцелуя переживать из-за прилива, пещер и перспективы застрять в них.

— Как он отреагировал?

— Посмотрел на воду и сказал: «А по-моему, это морской лев».

Я улыбнулась:

— Он был прав?

— Там не было ни морского льва, ни выдры.

— Мило с его стороны, – сдержанно рассмеялась я.

— Он мог бы со мной и не спорить, – сказала бабушка.

— Но ты же выдумала эту выдру!

— Вот именно.

Я потянулась к ее руке и крепко пожала. Все-таки мама ошиблась.

— Ты правда дружила с Эндрю Ланкастером. Как же круто! Даже почти поцеловалась с Эндрю Ланкастером.

— Не почти, а поцеловалась. Просто не в тот раз.

Мои брови взлетели.

— Да ну? И когда это случилось?

— Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?

— Пытаешься украсть у меня работу? – спросила я.

— Ни в коем случае.

Бабушка стянула наушники и положила их на стол. Ее взгляд был сегодня рассеянным. Отстраненным. А может быть, даже печальным.

— Люблю тебя, солнышко. Спасибо, что помогаешь заново прожить те воспоминания.

Я встала и обняла ее:

— Спасибо, что делишься со мной.

Когда она затворила дверь, я переслушала выпуск сначала.

«Ему казалось, будто у настоящего художника должно быть образование, опыт, толковое оснащение, а еще признание со стороны», – говорил бабушкин голос в колонках.

У меня свело живот. Со мной все было иначе. В отличие от Эндрю, я уже попыталась себя проявить. Но роль ведущей мне не досталась. А последние выпуски моего собственного подкаста так и лежали без слушателей, лишь подтверждая, что я делаю что-то не так.

В колонках продолжал звучать бабушкин голос: «Сейчас разве не тот момент, когда надо прервать рассказ на самом интересном месте?» – пока с экрана на меня таращилась кнопка для публикации.