Книга Слаще, чем месть, страница 19 – Кейси Уэст

— Если бы он и правда об этом жалел, – возразила Дежа, – то, осознав ошибку, сразу бы ушел из подкаста. Нисколько он не жалеет. Просто хочет съесть твой пирог, да так, чтобы ты не бесилась, что он его у тебя отбирает.

— Не понял ни слова, – сказал Ли.

— Я суть уловил, – вставил Макс.

— Что дальше по списку? – спросил Ли.

Я пробежалась глазами по листу и остановилась на пункте «Позвонить ему на работу и притвориться недовольным клиентом». Дженсен работал в городе на шиномонтажке.

— Нельзя, чтобы звонила ты, – сказала Дежа. – Твой голос они узнают.

— Давайте я, – предложил Максвелл. – Только рад поучаствовать в низвержении Дженсена.

Он достал телефон и набрал номер.

— Нет, бабуля, Дженсена сегодня не будет. Мы расстались, помнишь?

— Расстались? – Ее взгляд стал стеклянным. – Из-за чего?

Мы сидели за письменным столом в моей комнате. Я воткнула провода наушников и микрофонов, включила их и убедилась, что все правильно подсоединено к микшерному пульту.

— Долгая история, бабуль.

И, несмотря на активные попытки досадить Дженсену, вроде понедельничного звонка от Максвелла с жалобами на его работу, я все еще каждый день просыпалась с мыслью о возмездии. А подколы и сплетни, которые не затихали в школе даже спустя добрую неделю, делу явно не помогали.

Бабушка повернула к себе наушники, но надевать не стала:

— Я люблю долгие истории.

Мне не сразу пришло в голову, что из-за бабушкиной болезни придется снова и снова рассказывать ей о расставании.

Начиная с пятницы без этого еще не прошло ни дня. А уже наступила среда. И все равно внутри все сжалось, когда я произнесла:

— Ему было на меня наплевать. Это вкратце.

— Не может быть, милая. Он постоянно говорил, как ты ему дорога.

— Но когда дошло до дела, оказалось, что от слов толку мало. Гораздо важнее поступки.

— Поступки – это и правда важно, – согласилась бабушка.

— Давай лучше поговорим о тебе, – сказала я, торопясь перевести тему.

Может, это поможет мне хоть ненадолго отвлечься от собственных проблем. Я надела наушники, и бабушка поступила так же.

На интервью я обычно расспрашивала бабушку о ее жизни. Сначала она рассказывала о своих родителях – делилась воспоминаниями, излагала историю их любви; потом мы перешли к самой бабушке и ее детству. К школьным годам. Остановились на том моменте, когда они с родителями переехали в Калифорнию со Среднего Запада: ей было четырнадцать, и она ощущала себя там совершенно потерянной.

— После того как вы обосновались, ты быстро нашла друзей?

— Мы заселились в желтый домик у океана. Ну, ты его видела.

Рассказывая, бабушка вечно теребила провод наушников. На записи от этого периодически слышалось шебуршание, которое мне приходилось приглушать на монтаже.

— Да, он был очень милый.

— Я скучаю по тому дому.

— Ты сразу полюбила Калифорнию?

— Сразу я ничего там не полюбила. Мне не хватало друзей, моих дедушки с бабушкой. Не хватало деревьев и пробирающего до костей зимнего холода. Здесь такого не было. Каждый день я приходила на пляж и мечтала вернуться в прежний дом, в прежнюю жизнь.

— Тихий океан очень оскорблен этим заявлением, – улыбнулась я.

— Его обида давно в прошлом, – пошутила бабушка.

— Что помогло тебе изменить свое отношение?

— Думаю, время. И исследовательский дух. Я часами бродила по прибрежным скалам и литоралям^[8]. Иногда песчаные холмы были гладкими, как стекло, и я съезжала по ним босиком, оставляя длинные борозды. В межсезонье любила сидеть на верандах запертых спасательных будок и наблюдать за серферами. Там-то я и познакомилась с серфером по имени Эндрю. Однажды он подошел ко мне с доской под мышкой и спросил, готова ли я броситься ему на помощь, если придется.