Книга (не) Суррогатная мама, страница 39 – Злата Тур

Волной прилила к ушам кровь, больно запульсировала в висках. Вдох — выдох! Я должна быть совершенно здорова и эмоционально устойчива. Принимаем жизнь такой, какая она есть. Как только я получу деньги и устроюсь на нормальную работу, я забуду все это, как страшный сон. И никому не позволю смотреть на меня, как на убогую.

— Алиш, Мишку — то забери! Пусть попробует еду нормальную, — неожиданно в Алике проснулось желание позаботиться. Не зря говорят — сытый человек — добрый человек.

— Да, сейчас. Ты только сильно не налегай на деликатесы, чтоб с желудком плохо не стало.

Так, у меня еще несколько минут, чтобы отложить разговор, который я даже начинать боялась.

Сынуля, кажется, забыл о госте, о том, что ужинать пора. Горящими глазами он следил, как Димка, бодренько щелкая мышкой, творит чудеса.

— Мушустик, пойдем домой, — позвала я с порога.

— А этот важный гусь ушел? — не отрывая взгляд от монитора, отозвался сын.

— Да, ушел. И своих гвардейцев увел. Пойдем. Спасибо, Дим, что присмотрел, — поблагодарила я Димку и подумала, что сделаю ему шикарный заказ на свой сайт и еще сверху накину. Когда начну зарабатывать.

— Да мне не влом. Наоборот, чуть ли не гуру себя чувствую, когда рядом восторженный юный падаван сидит и дышать боится.

Нервы, стянутые в тугой комок тревоги, слегка расслабились. Хорошо, что вокруг нас такие замечательные люди.

— Мам, а чего он приходил?

Вопрос сына поставил меня в тупик. Мы же с ним не разговаривали насчет того, что я несколько месяцев буду пузатой свинкой. И как ему объяснить потом, куда делся ребенок? Несмотря на его возраст, я привыкла общаться с ним доверительно. Он очень чуткий и моментально сканирует мое состояние. Сразу поймет, что что-то здесь не так. Да и я врать не научилась. Вот я влипла! Что ответить? Мое бедное сознание заметалось, как перепуганный заяц. Но, к счастью, от комнаты Лидочки до нашей нужно сделать всего пару шагов, и распахнув дверь, я сразу открыла Мишке вид на скатерть-самобранку.

— Ого! Мам, это ананас? Настоящий?! Ух ты ж ка! — взвизгнул сын, и я получила передышку. Хотя теперь и с Аликом не поговоришь, пока Мишка не уснет. И эта неизвестность будет капать мне на нервы.

Нарезав аккуратно невиданные деликатесы, накрыв на стол, я опять почувствовала приступ самоуничижения, я поняла, что желудок мой так и остался холодной дохлой медузой, никак не реагирующей на умопомрачительную на вид еду.

— Я чайник поставлю. Ешьте без меня.

Чего ж я слабак такой? Это просто еда! Можно считать — кусочек щедрости Вселенной. И так относиться — это, по меньшей мере, неблагодарность к ней.

Снова утонуть в терзашках мне не позволила вернувшаяся домой Лидочка. Мы с ней попили чай с вареньем, и только тогда я пошла к себе, забыв про чайник. Но два сытых кота и не вспомнили о нем.

— Мам, а ты чего не ешь? Это та-а-ак вкусно! — промурлыкал Мишка, потирая глаза.

— Потому что кому-то пора мыться и спать! — снова увильнула я от ответа.

Мой самостоятельный ребенок беспрекословно пошлепал в душ. И через двадцать минут я наконец — то получила возможность устроить допрос мужу.

— Алик, о чем вы говорили?

— Он спросил, на что деньги нужны, сколько. Какой у тебя характер, здоровье. Я ответил все, как есть.

— Он тебе представился? — я перешла к самой скользкой теме. Я не говорила мужу, для кого именно я согласилась выносить ребенка.