Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 91 – Дора Шабанн

— Элин, любимая, нет без тебя жизни… Ты обижаешься, я понимаю. Возможно, я был неправ, что с тобой не поговорил, но, моя дорогая, мы же взрослые люди, давай забудем все, разделившие нас глупости, ну, хочешь, домик купим на юге? Будете с… э-э-э… с детьми туда ездить отдыхать!

Слушая весь этот бред ещё несколько лет назад, я бы подумала, что у меня галлюцинации или проблемы с ушами, а, возможно, я нахожусь во сне, где мне слышится всё это абсурдное, но сейчас я точно знала — со мной всё в порядке.

Я — нормальная.

Проблемы не во мне.

— Ермаков, ты обалдел! — выдохнула устало. — Ты зачем опять явился? Я тебе все уже сказала.

— Элина Витальевна, дорогая! — меня неожиданно приобняли незнакомые руки. — А давайте-ка чай пить. Ставь кипяточек, заваривай что-нибудь из своих замысловатых травяных сборов, а мы пока с Вадимом Владимировичем немножечко поговорим…

Ещё никогда в жизни я не была настолько рада видеть Мещерского, правда:

— Олег Иванович, милый друг! Счастлива лицезреть! Специально для вас пойду, заварю пуэр в апельсине, как вы любите.

Выдохнула и, не оглядываясь больше, ушла в дом.

Мещерский спокойно может мне позвонить, а дверь я ему изнутри открою.

Когда я, вся всклокоченная, зашла внутрь, то обнаружила своих домочадцев на кухне. Ниночка командовала Феликсом, который ставил на стол посуду, а Дима стоял около духового шкафа в ожидании, пока подогреются, как обычно, валяющиеся у нас в «заморозке» блины с разнообразной начинкой.

Сын буркнул:

— Что так долго? Что там случилось?

Дима посмотрел настороженно, но я отмахнулась:

— Олег Иванович сейчас поговорит и придёт.

Хорошо, что младшие подумали: адвокат разговаривает по телефону. Дима же повёл подбородком в сторону рабочего кабинета Ермакова, а я согласно кивнула. Опять же движением головы наша опора и поддержка уточнила: нужно ли ему поучаствовать.

Спокойно улыбнулась:

— Никто никуда не идёт. Все садятся за стол, сейчас будем вкусный чай пить.

Ниночка, недавно приобщившись к шедеврам советской мультипликации, хихикнула и уточнила:

— С козинаками?

— С козинаками, — согласно покивала.

К тому времени, когда в дверь позвонили, у нас уже третий раз заваривался пуэр, на столе стояли блюдца с вареньем и мёдом, тарелочки с сыром, печеньками и козинаками.

А у стола рядком сидели «любопытные Варвары» и настороженно таращились на дверь.

Мещерский выглядел спокойно, улыбался широко и радушно, с удовольствием обсудил с Феликсом современные музыкальные течения и региональные конкурсы для талантливой молодёжи, похвалил Ниночкин бант и новую кофточку.

Был максимально галантным кавалером и приятным собеседником, но потом, когда дети разбежались по своим комнатам, а Дима отправился приводить машину в порядок после дороги, Мещерский достал из портфеля документы, посмотрел на меня внимательно и удивил:

— Элина, Ермаков согласен на все наши требования. Готов подписать бумаги хоть завтра.

Поскольку это совершенно не вязалось с тем, что бывший муж нёс еще час назад, то посмотрела на адвоката настороженно:

— В чем подвох?

Олег Иванович скривился:

— Не люблю я такое. Знаешь, вроде как все складно, и у Вадима Владимировича всего одно-единственное условие. Но, в общем, решать тебе.

У меня сжалось сердце от мрачных предчувствий.