Книга С любовью из «Книжного», страница 21 – Ольга Попова

У Вани электричка в шесть, потом две пары по литературоведению и, в конце концов, другая жизнь, о которой я до сих пор не решаюсь узнать. Да и есть ли в этом смысл? Ваня сам сказал, что если магазин принесёт хоть какую-то выручку в декабре, то он останется здесь. Перейдёт на заочку, вернётся.

Для нас с Юлей возвращение в город было сродни поражению. На таких возвращенцев, бросивших универ и работавших здесь где-нибудь в супермаркете на кассе, мы всегда смотрели свысока. И каждый раз в унисон повторяли: «Уж мы-то точно уедем из этой дыры, мы ни за что не останемся жить здесь».

Вернуться значило, что ты не справился, что ты слабак и трус, но Ваня не был трусом. Наоборот, он не боялся вернуться, остаться в долгах, совершить ошибку. Он жаждал оживить наш тоскливый город, даже если жители посчитают открытие магазина безумием, не поймут, не поддержат, осудят. Он стремился хотя бы попробовать.

Мне вдруг перестало казаться, что я не справлюсь с книжным клубом. Я никак не могла сказать вслух, что отказываюсь вести его. Ещё есть время подумать, Ваня не торопит меня с ответом, и я тоже не хочу торопиться.

— На следующей неделе привезут новый линолеум, с проводкой тоже почти всё, останется отмыть стеллажи и можно будет расставлять книги, – сказал Ваня.

— И готовиться к открытию, – добавила я. – Кажется, вот только мы забрали ключи, а уже скоро откроем двери магазина.

Горло стеснило. Я замолчала, ухватив покрепче свою кружку. Скоро мы наполним стеллажи, как и планировали: в углу на входе будут книги о садоводстве, чуть левее у окна – детские повести, книжки-картинки, на стеллажах справа – современная литература, у центральной стены – отечественная и зарубежная классика, а на большом столе – нашумевшие новинки. Потом развесим несколько забавных постеров на стенах, привезём кресло и столик, которые предложила Ванина бабушка, наконец, анонсируем вечеринку в честь открытия магазина.

Мы откроем магазин, и… всё закончится.

Эта мысль пронзила меня, как сверкнувшая молния за окном. Выходные здесь, разговоры о книгах, невидимые пластинки шестидесятых, чай во время грозы – больше у меня этого не будет.

Мы откроем магазин, и этот маленький мир, где мне хорошо, исчезнет. Толкотня покупателей сотрёт нас двоих, как декабрьский снег прогонит осень. После открытия Ване уже некогда будет подолгу болтать со мной, заваривать чай и не спеша красить стены под альбомы The Beatles.

— Мы устроим настоящую книжную вечеринку – душевную, тёплую, такую, чтобы сюда хотелось возвращаться, – продолжил Ваня. – Только представь: тихо играет музыка, воздух пропитан ароматом какао, повсюду книги, а под вечер мы танцуем… – он вдруг встал и протянул мне руку. – Хочешь, начнём прямо сейчас?

— «Книжная вечеринка» звучит ещё безумнее, чем «книжный магазин», – улыбнулась я, взяв его за руку, – уверена, на входе выстроится очередь за бесплатным какао.

Ваня слегка притянул меня к себе, и мы начали медленно двигаться, прислушиваясь к отголоскам ещё не рассеявшейся грозы. Он вёл меня легко, так, что мне начало казаться, будто мы сотни раз кружились вместе на сверкающих балах.

— А на вечеринке будет дресс-код? – в шутку спросила я. – Если так, то я наряжусь в Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром», у меня как раз есть дома зелёные шторы!