Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 47 – Виктория Вишневская

Проверяю сообщение на часах и ускоряю шаг, каблуки громко стучат по полу. В какой-то момент снимаю их и, оказавшись на улице, перехожу на бег. Влетаю в нашу с Настей комнату, сердце выскакивает из груди — на кровати сидит моя девочка, в руках планшет, она тихонько всхлипывает.

Увидев меня, Настя поднимает заплаканные глаза и тут же соскакивает с кровати.

— Мамочка, прости! Я не хотела, но, но…

Она показывает на лоб, где содрана кожа, из ранки чуть выступает кровь. Сердце сжимается от страха и облегчения одновременно.

Я тихо выдыхаю, опускаясь рядом с ней на пол. В голове проносится тысяча страшных картин — материнское сердце уже успело представить здесь всё в крови. Хотя, если бы всё было так плохо, дочка не смогла бы даже сообщение отправить. Но испугалась я по-настоящему…

— Всё хорошо, малыш, — обнимаю её, успокаивая её. — Не плачь. Сильно больно?

Она кивает, шмыгая носом. Осторожно осматриваю лоб — шишки нет, только ссадина. Видимо, не сильно ударилась.

— Как ты так умудрилась? — спрашиваю устало, но с теплотой.

— О кроватку, — показывает на нашу полуторку, виновато опуская глаза.

— Растяпа, — улыбаюсь, отбрасываю с её лица прилипшие волосики и встаю с пола. — Сейчас обработаем. Медсестра как чувствовала, что ты у меня та ещё любительница пораниться, выделила нам бутылку хлоргексидина.

— Хлор… чего? — удивлённо переспрашивает Настя, морща носик.

— Неважно, — смеюсь, быстро обрабатываю ранку. Долго задерживаться не могу — надо бежать на работу. Я и так сорвалась, никого не предупредив, даже Наталью.

И пусть я не боюсь выговоров, и тем более увольнения, здесь пока нужно задержаться. Осталось только пережить всё это, когда на пятки наступает бывший муж, а при входе в отель меня сразу встречает холодный, пропитанный ненавистью взгляд Елизаветы…

Август

Призналась. Думал, будет юлить, врать, отрицать правду, но… созналась. Несмотря на то, что прекрасно понимает: теперь я не отступлю.

В голове всплывает образ Насти — маленькой, неуверенной, скромной девочки, почти копия моей дочери. Нет, не так. Она не копия. Она — моя кровь. Теперь сомнений не осталось.

Перед глазами встают сразу две маленькие девочки. Любимый ураган Маша — с озорной улыбкой и хитрым взглядом манипулятора, и одновременно родная и чужая Настя, скромно опускающая глаза в пол.

Вспоминаю её слова, и на губах появляется невольная улыбка. «Он такой большой и высокий!»

Ничего, скоро ты перестанешь бояться таких, как я. Дам тебе время привыкнуть ко мне. И никакие угрозы твоей матери мне не помешают.

— Август, — недовольно начинает Лиза, скрестив руки на груди. Взгляд острый, в голосе подозрение и раздражение. — А что вы здесь делали?

— Номер проверяли перед заселением, — коротко бросаю, прохожу мимо неё. Почему вообще должен оправдываться?

— А закрываться обязательно было? — летит в спину с упрёком. Шагаю дальше, бросая взгляд на часы. Дочь сегодня на домашнем аресте. Но ненадолго. Вчера я был категорически против того, чтобы она вообще выходила из дома, но теперь… Благодаря одной дочери я доберусь до второй. Через бывшую жену — не вариант. Она колючая, как ёж.

— Я рефлекторно, — отвечаю, захожу в лифт. Лиза семенит за мной, едва успевает в закрывающиеся двери. И тут до меня доходит: — А ты чего вообще в этом номере забыла?