Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 18 – Виктория Вишневская

Свекровь показывала общие фотографии?

— Не начинайте наше общение со лжи, Арина, — её голос звучит мягко, но в нём сталь. Неприятная такая, скрежещущая. Вроде бы говорит без злобы, без цинизма, но внутри становится гадко. Плохо, что она знает правду. — Я знаю, кто вы.

— Не переживайте, я здесь не для того, чтобы вернуть бывшего мужа, — не юлю, говорю сразу, стараясь держать голос ровным. Сердце предательски сжимается на этих словах. Это ведь правда. Так почему же от одной мысли, что уеду отсюда, становится так одиноко? Я давно поборола это чувство, быть его не может. Просто осадок остался.

— Я разделяю личное и профессиональное. Я здесь исключительно для работы.

— Надеюсь. Вы выглядите умной женщиной и не захотите войны за мужчину. Тем более, на моей территории.

Я и раньше не думала, что она лапочка, но теперь вижу её настоящую. Она не дура, не глупая фифа, которая не могла бы привлечь Августа. Умная, мыслящая рационально, не поддающаяся на эмоции. А ещё расчётливая — это видно по её хитрым, лисьим глазам.

— Войны не будет, — выдерживаю её взгляд, не отступая. — Мне это не нужно.

Она чуть склоняет голову набок, будто оценивает меня заново, изучает каждую черту моего лица.

— Тогда мы сможем работать, — говорит она после короткой паузы. — Но предупреждаю: я не терплю интриг.

— Я тоже, — отвечаю. Хочется уже встать и уйти, сбежать от этого ледяного взгляда. — Всё, что меня интересует, — это работа. Для вашего спокойствия: я задержусь здесь ненадолго.

— Хорошо, — она кивает, и уголки её губ чуть поднимаются в почти незаметной улыбке. — Скажите мне, когда решите уехать. Я лично закажу вам такси до города.

И вся такая милая, что аж челюсть сводит от напряжения.

— Буду иметь в виду. Я могу идти работать?

— Идите, — кивает она.

Я спрыгиваю со стула, хватаю планшет и, чувствуя на спине её испепеляющий взгляд, несусь в здание отеля. Поглядываю на часы. Странно — малышка даже ничего не писала. А уже пора обедать. Видимо, заигралась со своей новой подругой.

Пытаюсь забыть о недавнем разговоре, заказываю ей покушать и спешу в детскую комнату. Там моя крошка сидит одиноко за столом, что-то рисует. Я сразу подхожу к ней сквозь шум и крики детей.

— А ты чего тут одна? Где твоя подруга? Родители забрали? А ты чего мне не пишешь, Настён?

Сердце обливается кровью за малышку, а она радостно поднимает голову, подхватывает лист и показывает рисунок, где изображены две девочки. Одну я узнаю сразу — у Настёны есть точно такой же сарафан.

— Во! Кр-расиво?

— Красиво, — растерянно шепчу, чувствуя, как в горле встаёт ком.

— Хор-рошо, — бережно кладёт листочек на стол и разглаживает его маленькими ладошками. — Это Маше. Её забр-рал папа, но я решила посидеть ещё и пор-рисовать. У меня в комнате листочков осталось мало.

— Моя ты крошка, — целую её в висок, растаяв от такого подарка. — Я сегодня же принесу тебе ещё листочков.

— Хорошо! А теперь пойдёт домой? Хочу в кроватку, устала.

— Пошли, — подхватываю её на руки и крепко прижимаю к себе. За полдня так соскучилась, что просто нет сил. Обнимаю её ещё крепче, отрываю от стула и аккуратно ставлю на ножки. — Рисунок свой не забудь.

— Да! — радостно откликается она, быстро хватает рисунок и закидывает рюкзачок за спину. — А то будет некрасиво! Маша мне подарила одежду для кукол, а я ей одну куколку, но мне показалось, что этого мало! И я нарисовала нас!