Книга Амнезия. Играя без правил, страница 8 – Сэлли Собер

Ложусь, натягиваю одеяло до подбородка. Закрываю глаза, но сон не идёт. В голове — гул, словно где-то далеко работает мощный механизм. Я прислушиваюсь не к нему, а к дому.

Шаги в коридоре. Лёгкие, почти бесшумные. Кто-то ходит там, замирает у моей двери, отходит. Не мужчина — мой муж, у него тяжёлая походка, я успела это заметить. Прислуга? Охранник?

Мужчина... Я ведь даже имени его не знаю. Ничего. Только то, что у него гетерохромия. Великолепный гипнотический взгляд двух разных глаз. Синий — как холодный океан, и карий, немного желтоватый — как сердце самой пустыни.

Прислушиваюсь внимательнее. Шаги отдаляются, потом затихают совсем. Но я уже уловила ритм: три шага вперёд, пауза, два назад, снова пауза. Словно кто-то вышагивает пост, как часовой.

"Охрана, — решаю про себя."

Но зачем? Зачем мне охрана?

Закрываю глаза и стараюсь вспомнить хоть что-то. Хоть крупицу. Повторяю алфавит, надеясь, что всплывёт какая-то буква, и я вспомню знакомое имя, фамилию или название улицы. Но ничего. Глухо.

В отчаянии сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони — боль должна помочь сосредоточиться. Но и это не срабатывает. Только пульсация в висках становится сильнее, а в горле встаёт ком.

"Спокойно", — мысленно приказываю себе. — "Паника — враг".

Наконец истерика отступает, и я потихоньку проваливаюсь в забытье.

Сон приходит не сразу — сначала какие-то обрывки, тени, неясные силуэты. Потом — звук. Чёткий, настойчивый. Тик-так, тик-так… Часы. Те самые, с маятником, что висят на стене. Их ритм проникает в сознание, задаёт какой-то странный темп.

Во сне я иду по длинному коридору. Стены — белые, безликие. Ни картин, ни дверей — только бесконечная белизна. Я иду, иду, иду… И вдруг вижу впереди тёмный проём. Подхожу ближе — это зеркало. Большое, в резной раме.

Смотрю в него — и вижу не себя. Вижу девушку с испуганными глазами, но её лицо размыто, как будто кто-то стёр черты ластиком. Она открывает рот, будто хочет что-то сказать, но звука нет. Только безмолвный крик.

Она поднимает руку и указывает куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь — там дверь. Обычная деревянная дверь с латунной ручкой. На ней — цифра «25».

Просыпаюсь резко, задыхаясь. Сердце колотится так, будто я только что пробежала километр. Дышу тяжело, глубоко, пытаюсь прийти в себя.

Иду к окну. За окном — сад. Аккуратно подстриженные кусты, дорожка, ведущая к беседке. В беседке кто-то сидит. Приглядываюсь — это мужчина, назвавший себя моим мужем. Он разговаривает с мужчиной в тёмном костюме. Тот кивает, достаёт папку, передаёт ему. Муж листает бумаги, хмурится.

Голова гудит, будто в ней запустили какой-то механический механизм — шестерёнки крутятся, скрипят, но не могут зацепиться друг за друга. Виски пульсируют в такт шагам охранника за дверью — три вперёд, пауза, два назад. Всё вокруг словно сговорилось давить на меня: и этот гул в голове, и монотонный ритм, и моё собственное тело.

Снова возвращаюсь в кровать. Закрываю глаза, отпускаю тревоги, перестаю цепляться за обрывки воспоминаний. И наконец засыпаю — без снов, без метаний, в полной тишине разума. Сон накрывает меня, как тяжёлое одеяло, и я остаюсь под ним до самого утра.

Аделина.

Открываю глаза, пробуждённая ужасной головной болью. Виски сжимает так, что создаётся впечатление, что меня засунули под пресс. Череп гудит, будто подключённый к трансформаторной будке. Затылок пульсирует острыми волнами. В горле — пустыня.