Книга Амнезия. Играя без правил, страница 7 – Сэлли Собер

— Я... Не помню... — На глаза наворачиваются слёзы. — Я... Как меня зовут? Я не могу... Не могу вспомнить своё имя...

— Аделина... — Решаю не изобретать велосипед. — Аделина Добрынина.

— Не могу... Не помню... Каша... В голове каша... — Хмурит нос.

— Всё образуется. — Отвечаю, вставая с постели. — Спи, я оставлю тебя одну. Отдыхай.

Аделина.

Все внутренности сковывает спазмом от накопившегося страха. Внутри не то что пустота. Внутри бездна. Имя, которое он произнёс, кажется отдалённо знакомым, но не моим. Словно кто-то другой его носит, а я лишь подслушиваю чужой разговор.

Я оглядываюсь по сторонам. Комната чужая. Стены, шторы, мебель — всё чужое. Я чувствую себя здесь лишней. Никем.

А кто я? Кто я вообще?

Паника. Меня охватывает дикая паника. Дыхание сбивается, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Ладони потеют, пальцы дрожат. Я прижимаю их к вискам, пытаясь унять боль, которая пульсирует в такт ударам сердца.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Медленно считаю до десяти. Постепенно дыхание выравнивается, паника отступает, оставляя после себя липкую тревогу.

Оглядываюсь снова — теперь внимательнее. Ищу хоть что-то, что могло бы подсказать, кто я. Ничего личного: ни записной книжки, ни дневника, ни даже заколки для волос с какой-нибудь гравировкой. Всё стерильно, обезличенно, будто в номере отеля.

Поднимаюсь с кровати — ноги подкашиваются, голова кружится. Делаю шаг к окну, отдёргиваю штору. За стеклом — высокий забор, за ним деревья. Место явно загородное. Ни вывесок, ни узнаваемых ориентиров.

Возвращаюсь к кровати, осматриваю тумбочку. В ящике — расчёска, упаковка салфеток, блокнот без надписей, ручка. Ничего, что могло бы меня выдать. Ничего моего.

Открываю блокнот наугад. Чистый лист. Перелистываю — все листы пустые. Но бумага слегка помята, будто кто-то уже листал её, но так и не написал ничего.

Кладу блокнот на место. Взгляд падает на зеркало над комодом. Подхожу. В отражении — девушка с бледным лицом, тёмными кругами под глазами, с повязкой на голове. Волосы растрёпаны, но длинные, каштановые. Глаза — серые, широко раскрытые, испуганные. Пухлые разбитые губы.

Это я?

Больно. Как же больно не помнить ничего. Ни имени. Ни даже своего лица. Ощущение такое, будто я смотрю на чей-то постер, герой на котором зачем-то повторяет за моими жестами.

Протягиваю руку, касаюсь стекла. Отражение делает то же самое. Я поднимаю левую бровь — и она повторяет. Улыбаюсь — криво, неуверенно — и её губы растягиваются в такой же жалкой улыбке.

"Но это не я, — бьётся в голове. — Это кто-то другой."

Отхожу от зеркала, обвожу взглядом комнату снова. Всё слишком идеально. Слишком аккуратно. Ни одной личной вещи. Ни фотографии родных, ни любимой книги, ни даже засохшего цветка в вазе. Будто этот интерьер создали для кого-то — но не для меня. Или… для той, кем я была раньше.

Подхожу к комоду, выдвигаю ящики один за другим. Пусто. Кристально. Даже пыли нет, будто перед моим прибытием кто-то утопил эту комнату в моющем средстве.

Виски снова простреливает, и я возвращаюсь в постель. Видимо, слишком много мыслей для сегодняшней ночи. Нужно спать. Нужно набраться сил и попытаться всё вспомнить. Я не смогу быть никем. Не выдержу. Я должна. Должна быть собой.