Книга Амнезия. Играя без правил, страница 37 – Сэлли Собер

Я замираю. Его слова будто открывают во мне какую-то трещину — тонкую, едва заметную, но болезненную.

— То есть ты хочешь сказать, что раньше я принимала тебя таким? С твоими играми, манипуляциями, одержимостью? — склоняю голову, всматриваясь в его лицо. — Что я любила тебя за это?

Он не отвечает сразу. Его пальцы сжимаются в кулаки, потом разжимаются.

— Не знаю, — наконец говорит он. — Но ты не боялась меня.

— А теперь? — тихо спрашиваю. — Теперь я для тебя кто?

Влас делает шаг вперёд — на этот раз медленно, осторожно. Касается рукой моей щеки, тихо, но в то же время крепко, заставляя посмотреть в его глаза.

— Теперь ты даже больше. Ты та, кто выворачивает меня наизнанку, и, черт возьми, мне это нравится.

Его прикосновение обжигает. Я чувствую тепло его ладони, но не могу решить — отдёрнуться или поддаться этому странному, противоречивому ощущению. Внутри всё сжимается: где-то на краю сознания бьётся мысль о том, что я не должна ему доверять, но тело реагирует само, вопреки разуму.

— Ты говоришь так, будто это что-то хорошее, — шепчу, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Но то, как ты со мной обращался… Это не любовь. Это одержимость.

Влас чуть наклоняется ко мне, его дыхание касается моей щеки.

— Может, и одержимость, — не спорит. — Но я больше не могу без этого. Без тебя. Без твоих взглядов, твоих слов, даже без твоего недоверия. Оно будит во мне что-то… живое. То, что я давно считал мёртвым.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука мягко, но настойчиво удерживает меня на месте.

— Отпусти, — прошу, но без прежней твёрдости.

— Не могу, — отвечает тихо. — И не хочу

В моменте его большое и горячее тело впечатывает меня в стену, а губы, с агрессией набрасываются на мой рот. Я замираю, дыхание перехватывает. По телу пробегает волна противоречивых ощущений: где-то внутри вспыхивает страх, но следом — странное, пугающее возбуждение.

Аделина.

Инстинктивно упираюсь руками в его грудь, пытаюсь оттолкнуть.

— Влас, остановись, — хрипло выдыхаю, когда он на мгновение отстраняется.

Он замирает, тяжело дыша. Его глаза — тёмные, почти чёрные — впиваются в мои. В них бушует что-то дикое, необузданное.

— Не могу... — Рычит. — Не могу и не хочу... Если я не получу тебя сейчас... Я просто умру. Слышишь? Я умру. Не убивай меня, мышка.

Его слова пронзают меня насквозь. В них — не просто страсть, а какая-то первобытная, животная потребность. И от этого становится по-настоящему страшно.

— Ты не умрёшь, — шепчу я, стараясь говорить твёрдо, хотя голос дрожит. — Это глупости.

— Не смей так говорить! — Повышает голос. — Если я говорю, что я чувствую это, значит, я чувствую. Ты не можешь решить за меня. Не можешь чувствовать за меня. — Снова набрасывается, но на этот раз на мою шею. Крепкая рука сжимает её.

Я замираю. Страх ледяной волной прокатывается по спине. Дыхание сбивается, в груди всё сжимается. Но я заставляю себя посмотреть ему в глаза — прямо, твёрдо, несмотря на дрожь в коленях.

— Отпусти, — произношу тихо, но чётко. — Сейчас же.

Он не двигается. Его пальцы чуть сильнее сжимают кожу. В глазах — буря: ярость, отчаяние, боль.

— Влас, — повторяю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Посмотри на меня. Ты делаешь мне больно. И не только физически. Ты разрушаешь всё, что между нами могло бы быть.