Книга Порочные бандиты для булочки, страница 10 – Бетти Алая

Герман вздыхает и резким точным движением проскальзывает ладонью между моих сжатых бедер. С губ срывается короткий писк, и мои ноги предательски разъезжаются в стороны.

— Вот видишь, а ты боялась, — бандюк сползает ниже по кровати, его дыхание опаляет кожу моего живота, а затем и внутренней поверхности бедер. — Божественный аромат. Хочу услышать, как ты закричишь во время своей маленькой капитуляции. Ну же, золотце… начинай ругать меня. И умолять…

И тут он… боже мой! Он…

— Ммм! — выгибаюсь дугой, ощутив между ног влажный напористый язык.

И это Герман называет наказанием? Мамочки… о-о-о! Я и представить не могла, что это может быть так… ох!

Но я молчу.

Мои губы плотно сомкнуты. Я знаю, чего он ждет. Чтобы я закричала, взмолилась, признала его власть.

Но я не сделаю этого. Умру от этого нахлынувшего запретного удовольствия, задохнусь, сгорю дотла. Но не издам ни звука.

Макар

— Блядь! Сука! — ворочаюсь в постели. Кручусь, как свинья на вертеле, и все из-за этой толстушки. Невыносимой, с огромными глазами и пухлыми губами…

Проблемы с потенцией?

И этот ее понимающий язвительный тон! Он звучит в ушах, не умолкая. Резко сажусь на кровати, зарываюсь пальцами в волосы. Писклявый голосок блондинки бьет по нервам, как набат.

— Проблемы? У меня? — рычу в тишину пустой спальни. Срываюсь с постели и начинаю мерить шагами комнату. Пол прохладный под босыми ногами.

Сегодня должен был быть хороший день. Разгребли все с налоговой, забили стрелки кому надо, дали на лапу.

Планировал найти какую-нибудь стройную дурочку и вытрахать из себя всю дурную энергию. Но тут Герман со своими психологическими играми. Всегда ненавидел в нем это.

И его взгляд на эту пышку… Она его зацепила. Никогда не думал, что Гера может запасть на такую.

Выхожу на балкон. Воздух прохладный, приятно холодит кожу. Закуриваю. Дым обжигает легкие, но хоть как-то успокаивает мой гнев.

Мы всегда вдвоем. С самого детдома. Меня младенцем подбросили к их двери. А вот Германа выбросили, когда ему было десять после того, как он чуть не забил насмерть какого-то пацана в школе.

Говорили, он опасный социопат. А его «семья» влиятельная и респектабельная, предпочла стереть сына как пятно на репутации, заплатив, чтобы о нем забыли.

В детдоме его спокойствие наводило ужас. Одного ледяного взгляда хватало, чтобы воспиталки замолкали и пятились. Ко всем Гера относился с холодным безразличием.

Помню, как подошел к нему первым…

— Привет, — бросаю, садясь рядом на скамейке, пока нас выгуливают, как собак за колючей проволокой. Не хватает лишь намордников и поводков.

Новичок молчит. Сидит, уставившись в землю, ковыряет палкой в грязи.

— Я Макар.

Молчание. Он продолжает заниматься своей хуйней, и это меня бесит.

— Ты хоть знаешь, кто я? — выпячиваю грудь, толкаю его плечом. Несильно, но с вызовом.

Новенький поднимает на меня глаза. Холодные, серо-голубые.

— Ты Макар, — чеканит сухо, и это бесит еще сильнее.

— Эй! — вырываю палку из его рук, швыряю в грязь. Вокруг собирается наша шобла. Чувствую, что на кону мой авторитет. Нависаю над новеньким горой.

Он вздыхает и медленно встает. Смотрит на меня. А потом бьет. Резко, без предупреждения. Точный удар в челюсть. Я падаю в грязь, и по телу разливается жгучая злоба.