Книга Девочка-яд, страница 129 – Даша Коэн

Для него. Чтобы он видел – я не уничтожена. Это внутри я переломанная кукла, но это буду видеть только я. Больше никто!

Выхожу из комнаты и рефлекторно тяну носом. Тут тонко пахнет им – аромат пачули, кедра и немного табака. Где-то за ребрами тут же протяжно ноет, саднит, а потом расходится гулкой тахикардией в сердце. Что еще мне нужно знать о своих реакциях на этого парня? Господи…

Понимаю – уже спустился и, наверное, как всегда, пьет кофе, слегка прищуривая глаза. Иди туда же. Лечу как глупая мошка, хотя знаю, что в конце этого фонаря меня ждет неминуемая смерть. Так и случается.

Я есть. Но уже не для него. Проходит мимо, будто бы я всего лишь предмет мебели или пыль, летающая в воздухе. Или холодная котлета, выброшенная в мусорное ведро за ненадобностью.

Оглядываюсь, а потом прислушиваюсь. Он одевается и молча выходит за дверь. Выглядываю в окно и вижу, как Аверин уверенной походкой идет к калитке, а потом и выходит за нее, ни разу не обернувшись назад. И я снова, и снова сглатываю этот горький комок, что забил мне горло, но не выходит.

Задыхаюсь.

На учебу ехала с Евсеевыми. Всю дорогу молчала и полировала взглядом телефон. Но ничего! Пары прошли мимо меня. В конце занятий вызвали в деканат. Занервничала, но оказалось, что мне всего-то согласовали выездную практику и надо было поставить свой автограф, что я все еще согласна на это. Сделала все бездумно, гадая, будет ли меня ждать на парковке знакомый черный кроссовер, а еще, что я буду делать, если это все-таки произойдет.

Но он не ждал. И снова прицельный удар в солнечное сплетение. Бам! Бам! Бам! И не спрашивайте, как я себя чувствовала после. Нормально. От этого еще никто не умирал. И попробуйте только со мной поспорить! Я все это прожую и выплюну, а потом, спустя время посмеюсь над собой, мол «п-ф-ф, нашла из-за кого убиваться, подумаешь Аверин, видали и получше».

И я просто пропускала время сквозь себя, хоть оно и ранило меня своими ядовитыми клинками. За ужином полный игнор, ни слова от него не услышала, кроме сухих «угу» и «ага» на какие-то вопросы дяди Паши. Вот и все, а дальше только разойтись по своим спальням, чтобы закрыть глаза в ожидании нового дня. Который не принес ничего нового.

Еще одно утро, и я вижу, стоящий внизу, черный внедорожник. Спускаюсь, неспешно завтракаю, одеваюсь и все это под болезненными пулями его безразличия. Выхожу во двор и обреченно бреду к пассажирскому сидению, дергаю за ручку, но она мне не поддается. Мой недоуменный и его холодный взгляд изнутри салона в ответ. Прицельно прожигает дыру во мне. Неспешно открываются ворота и автомобиль трогается, оставляя меня одиноко стоять на подъездной дорожке, оголтело хапая стылый воздух.

Если бы вы знали, как это было больно. Если бы вы только это знали…

Я всю эту, отравляющую душу, гамму эмоций прочувствовала до самого дна, вкусила, посмаковала и пришла к выводу – я так больше не хочу. Никогда. Этим же вечером за ужином, разлагаясь внутри от щемящей безысходности, подняла насущный вопрос. Я бы хотела получить ответы. Но что ему мои желания?

— Ян, правильно ли я понимаю, что на учебу мне теперь самой? – спросила и вся оцепенела изнутри.

— Ага, – коротко потянул он, даже не поднимая на меня глаз, только наворачивая жаркое и что-то увлеченно читая в своем телефоне.