Книга Девочка-мечта, страница 103 – Даша Коэн

Я тогда совершенно другими глазами на нее посмотрел. Сначала хотелось высказать ей все, что я про нее думаю, а потом забил. Потому что это абсолютно бесполезно. Арина – эгоистичная, зарвавшаяся дрянь. Кроме красивого фасада у нее нет ничего, за что бы можно было ее любить или хотя бы терпеть. И я не понимал, как я мог вообще позариться, а потом и слепо грезить об этой девушке.

Пустышка.

Я просто поставил ее на место и уехал. А потом надрался с Танюхой, как черт, хоть и адски не любил это дело. Мы завалились в бар, недалеко от квартиры Сажиной и гулижбанили почти до утра. Но зато я хоть выговорился. Да и она тоже.

— Не удивительно, что Толмацкая сразу начала плести паутину, – усмехнулась моя боевая подруга.

— Это еще почему? – недоуменно росмотрел я на Таньку.

— Видел бы ты себя со стороны, – и девчонка замахнула стопку.

— А что не так?

— Да все, Стас! Ты на нее смотришь так, как будто сожрать хочешь! – возмущенно выдала Сажина, и я крякнул.

— Кстати, о птичках. Давай закажем что-нибудь пожрать, а то я уже синий, – и поднял два пальца, подзывая к себе официантку.

— Ты с темы не съезжай, Гордеев. Все еще хочешь ее? Признавайся.

— Хочу, чтобы она свалила на Северный полюс, Тань. У меня производительность упала втрое, как эта сучку ее папаша, гад, ко мне подсадил в соседний кабинет. Она у меня вот тут, понимаешь, – и указал себе пальцем себе на голову, – плешь проела.

— Увольняйся, – пожала плечами Сажина и снова замахнула очередную порцию сорокаградусного пойла.

— Вот! Громов тоже самое говорит.

— Я у него в салоне, кстати, татуху набила, – и захихикала как школьница.

— Где? Покажи!

— А вот и не покажу. Там смотреть нельзя!

— Жадюга! – деланно обиженно потянул я и покачал головой.

— Ладно. Вернемся к теме. В чем затык у вас, почему нельзя просто работать вместе, позабыв про все прошлые обиды?

— Потому что гладиолус, – подпер я рукой лицо и уставился на девушку самыми несчастными глазами.

— Ну, с этим не поспоришь…

— Что будете заказывать? – послышался голос официантки и я, не глядя, озвучил свои пожелания: два стейка средней прожарки, набор баварских колбасок и тарелку груздей со сметаной.

— Ништяк, – потянула Танька, когда девушка удалилась, – так, на чем мы там остановились? Кажется на гладиолусах. Ненавижу эти цветы, они у меня со школой ассоциируются, а ты сам знаешь, как я терпеть не могла школу. Ой, аж вспоминать тошно. Но да ладно…слушаю тебя дальше, мой горемычный друг, – и в точности скопировала мою позу.

— Я сплю со своей мамой за деньги.

— Чё?

— А с тобой видимо не за деньги.

— Ась?

— И с Милкой, которая моя секретарша до кучи. И вообще, по ходу, с каждой бабой, кто мимокрокодил.

— Ничего не понятно, но очень интересно. Можно, пожалуйста, пояснительную бригаду?

И я вздохнул, а потом и на духу поведал, как Толмацкая предъявила мне за каждую женскую особь, появляющуюся в радиусе пяти метров от меня. Приехала из своего Лондона и за пять минут мне составила характеристику, мол я жалкий альфонс и гуляка. Как наглости хватило хоть что-то мне предъявлять и совать под нос! Только белого пальто не хватает для полноты картины.

— Не туда смотрит так-то, но, в целом, она права. Ты, Стасичка…

— Ой, ну не называй меня так, – скривился я, а Сажина расхохоталась, но продолжила.