Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 129 – Даша Коэн

Умиротворяющая картинка. Даже отрезвляющая.

— Я не зависим, — выдыхаю я глухо и скалюсь, — я сам по себе…

Вываливаюсь из кабины, вытираюсь жёстким махровым полотенцем и снова чертыхаюсь. Чищу зубы. Скалюсь своему отражению. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Смеюсь в голос.

— Ну чё я припарился? Трахну и выдохну. Всё просто, так было «до», так будет «после». Круговорот баб в природе.

Вздрагиваю — стук в дверь. Сплёвываю зубную пасту, заматываю на бёдрах полотенце и иду открывать. Там Ветров.

— Сука ты, Ромашка, — хриплю я.

— И тебе доброе утро, друг сердечный.

— Да в зад иди. Не мог рожей об стол удариться что ли?

— Не мог, — ржёт.

— Друг называется, — ворчу я и иду одеваться, по ходу спотыкаясь о перевёрнутые из портфеля вещи, — бодрым фейсом отсвечиваешь тут. Картину мира мне искажаешь, редис ты не полотый.

— Угомонись. Арсений там нас ждёт уже.

— Подождёт, — бурчу я.

— Шах, может ну на хрен эту Москву, а? Ты в зеркало вообще смотрелся? Давай ты отоспишься и тогда уже рванём, м-м? Ты реально же на умертвие от недосыпа похож.

— Спасибо за комплимент, — крякнул я, натягивая на себя свежую рубашку и джинсы.

— Я серьёзно, Дань.

— Даже не надейся. Не сдохну, — отмахиваюсь я и планомерно собираю вещи в рабочий портфель.

— Куда ты так торопишься?

— К жене, — буквально выплёвываю я, но Ветров почему-то только хмыкает и, прищурившись, смотрит на меня, заложив руки в карманы брюк. Не реагирую на эти провокационные перформансы с его стороны, а то опять примется мне выдавать бредовые предположения на мой счёт, а у меня на них с некоторых пор аллергия.

Пять минут и мы оба выходим из номера. Спускаемся, плотно завтракаем, а после покидаем отель и садимся на заднее сидение моего Майбаха, за рулём которого нас уже дожидается Сеня. Мы же с Ромой заваливаемся на второй ряд, где только два сидения, но они, на моё счастье, с мягкими подушками на подголовниках и под спину. Сразу же наклоняю кресло до максимума, принимая почти горизонтальное положение. Блаженно прикрываю глаза и выдыхаю. Но тут же дёргаюсь.

— Сень, есть что попить, а?

— Да, Данила Александрович, ледяная минералка в дверке уже ждёт вас.

— Ты чудо.

Нахожу бутылку и скручиваю крышку, а сам пока жадно хапаю живительную влагу, замечаю, что водитель пристально всматривается в меня через зеркало заднего вида.

— Что? — реагирую я всё-таки на его взгляд.

— Позвольте сказать, Данила Александрович, что вам не помешало бы как следует отоспаться. Выглядите вы… э-м… ну…

— Дерьмово, — подсказывает с соседнего сидения Ветров.

— Вот да, — соглашается водитель, но я только закатываю глаза, а уже спустя минуту отрубаюсь на своём кресле.

Но сплю урывками, тревожность то и дело выкидывает меня из сладкой паутины сна. Мне видится всякая ахинея — взрывы, мёртвые и обгорелые тела водителей в искорёженных кузовах тралов, смеющийся Безруков на пару со своей прибабахнутой женой, плачущая Айза и равнодушная Лера, которая смотрит на меня словно на предмет мебели.

От последнего видения вздрагиваю и окончательно просыпаюсь. Уже плетёмся в ближайшем Подмосковье. Облегчённо выдыхаю, мечтая поскорее добраться до дома, но когда это наконец-то случается, то единственное, что я действительно хочу, так это сбежать оттуда как можно скорее или застрелиться.