Книга Без памяти твоя, страница 78 – Диана Ставрогина

В прошлом, после его вынужденной эмиграции все было иначе. Его ломало по-настоящему, вопреки принятому самостоятельно решению — уезжать и не возвращаться. Потому что не нужен. Потому что больше не может видеть, как та, кого любит он, любит другого. И, как будто этого мало, другой — его лучший друг.

Он тогда с ней попрощался. Думал, что навсегда. Что ему хватит сил никогда больше с ней не встречаться. Дружить с Глебом, как прежде, и не спрашивать, якобы невзначай, о Кристине и ее делах.

Не читать каждую опубликованную за ее авторством статью.

Не зависать в соцсетях, где лишь изредка появлялись ее личные фотографии, по которым Влад узнавал очередные крохи: вот она покрасила волосы, вот была в Риме, а вот — комментарий от незнакомого ему парня, вероятного, посягающего на ее симпатию и сердце.

И не холодеть при мысли, что однажды она и Глеб все-таки станут парой, и ему, Владу, придется видеть ее чаще, однако в объятиях лучшего друга.

Он безумно ревновал. К Глебу. К другим мужчинам в ее окружении. Ко всем, кто мог легко с ней заговорить и получить в ответ улыбку и заинтересованный взгляд — Влада этим Кристина никогда не баловала.

Конечно, он быстро осознал, что совсем ей не понравился. Что раздражает и, к тому же, мешает. И не привлекает. Ничем.

Кристину волновал исключительно Глеб. На него она смотрела в благоговении. С ним она безостановочно разговаривала и проводила все свободное время.

Ее чувства — яркие, искренние, плохо скрываемые — было настолько невозможно игнорировать, что Влад искренне не понимал, как Глеб умудряется не замечать ее очевидную влюбленность. Но тот не видел. Ни влюбленность, ни Кристину как девушку. И Влад был малодушно этому рад.

Свою влюбленность по прошествии нескольких лет он попросту возненавидел. Надежды на взаимность не существовало, и обреченность собственного положения приводила Влада в яростное отчаяние.

Он устал ничего не чувствовать к другим девушкам. Устал от полуомертвелого состояния собственной души. Устал от провалов, коими становились все его отношения, ведь невозможно что-то построить с другим человеком, когда внутри никогда не затыкается голос, твердящий только одно: «Не та, не та, не та».

Оказалось, знать с абсолютной определенностью, кто есть «та», не всегда во благо.

Влад приспособился жить с этим чувством, когда сумел принять, что бороться с ним — тщетно, что оно, вероятно, не исчезнет уже никогда. Он привык не думать о Кристине каждую свободную секунду, достиг душевного равновесия и стал жить, как жил до нее. С поправкой на вечную тоску.

С ней они виделись редко. Особенно в те годы, когда Глеб — единственное связующее их звено, — еще работал на родине и не планировал перебираться в Штаты. На несколько лет из реального человека Кристина почти превратилась в болезненное воспоминание.

Да, каждая встреча с ней для Влада была подобна расхождению почти затянувшейся раны, однако со временем края достаточно загрубели и потеряли чувствительность. Он научился не искать ее взглядом, когда они были в пределах одной комнаты, и прекратил любые попытки изменить ее мнение о самом себе.

Он смирился.

Его отношения с другими девушками уже не казались обреченными. Хотя бы поначалу. Иногда симпатия и интерес перетекали в привязанность, и спутать последнюю с влюбленностью было уже значительно проще. Влад обманывался, но всегда ненадолго.