Книга Без памяти твоя, страница 61 – Диана Ставрогина

Просто друзья. И только.

* * *

— Уф, успел! — Перед мной тормозит запыхавшийся Глеб, и я смеюсь, осмотрев его с ног до головы: волосы взъершены (впрочем, как и всегда), лицо раскраснелось, куртка распахнута настежь, словно на улице не март с двадцатиградусным морозом, а необычайно жаркий апрель.

— Ты бежал, что ли? — спрашиваю я, не прекращая улыбаться и чувствуя легкое головокружение.

Может быть, Глеб все-таки не считает наши отношения исключительно дружескими. Разве к друзьям торопятся настолько?

— Ага, — отвечает он легко, окидывая холл кинотеатра ищущим взглядом. — Не хотел пропустить начало.

Улыбка слетает с моего губ в один миг. К счастью, Глеб не видит, как я, справившись с эмоциями, выставляю напоказ приветливо-дружелюбное выражение лица.

Какая же я дура! Господи. Конечно, Глеб мчался от метро к кинотеатру не ради меня, и только я в своей дурацкой надежде на ответные чувства не замечаю очевидного.

Мы друзья. Друзья. И только друзья.

— А вот и вы. — Раздается позади меня глубокий и спокойный голос. Рядом расплывается в приветственной улыбке Глеб, а я морщусь.

Разуется. Разумеется, он пригласил Покровского пойти с нами.

— Влад, — выдавливаю я, оборачиваясь, и изо всех сил стараюсь сохранить на лице нейтральное выражение.

Не приветливое и тем более радостное: несмотря на мои упорные попытки никогда не демонстрировать вызванного его присутствием недовольства, не только Покровский, но Глеб знают, что никакой дружеской приязни от меня ждать не стоит. Мы просто упорно делаем вид, что наша троица — добровольный дружеский союз, а не странное, почти насильно навязанное всем сторонам объединение.

Иногда я всерьез задаюсь вопросом, не очевидна ли моя идиотская влюбленность настолько, что Глеб о ней знает и намеренно использует Влада как буфер? Как иначе объяснить тот факт, что за почти два года нашего общения мы ни единожды не выбрались куда-то вдвоем?

* * *

Со своей участью безответно влюбленной идиотки я полностью примиряюсь в конце третьего курса. У Глеба заводится постоянная девушка и теплые карие глаза сияют счастливым блеском, когда он смотрит на нее так, как никогда — ни разу, ни на секундочку, ни на миг — не взглянул на меня.

По ночам я плачу, листая постоянно пополняющийся архив фотографий в профиле девушки, на чьем месте мечтаю оказаться всей душой. Теперь это Маша и Глеб ходят в кино: вдвоем, на те самые фильмы, что еще несколько месяцев назад мы планировали смотреть вместе. Они проводят каждую свободную минуту в обществе друг друга, а мне достаются только крохи: шутливые перешептывания на парах и обрывистые, ерундовые разговоры на переменах.

Обижаться смешно и глупо, но я чувствую себя заброшенной на дальнюю полку вещью. Хотя и знаю, что столь всестороннее невнимание Глеба временно: у него конфетно-букетный период и даже с Покровским, с которым они дружат много лет, он общается только в институте.

* * *

— Кристина. — Я вздрагиваю, почти подпрыгнув на стуле от неожиданности, и чувствую, как загораются румянцем щеки, прежде чем обернуться.

Справа от меня стоит Влад. Как всегда, в пафосном костюме (интересно, сколько у него таких в гардеробе?) и с едва заметной ухмылкой на губах.

Надеюсь, ухмыляется он не потому, что успел заметить, как я несколько минут подряд пялилась в другой конце коридора. А именно: на малопосещаемый закуток, где сейчас Глеб целуется со своей Машей. Всю долбанную перемену.