Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 21 – Ксюша Иванова

Честное слово, у меня возникает огромный соблазн согласиться и уехать с полканом "на работу"!

Но... Во-первых, как я Илью брошу? Я с ним уже как-то сроднилась, что ли. Жених все-таки.

Во-вторых, раз полкан сделал такое предложение мне сейчас, значит, он раскусил нас с Ильей и догадался, что между нами нет ничего. Отсюда вывод, что он устроит мне наедине такую головомойку, что мало не покажется. Оно мне надо?

И в-третьх... Есть же еще и в-третьих!

Неожиданно для себя я понимаю, что мне элементарно интересно самой, что же будет дальше! Потому что тут разыгрывается любопытный спектакль...

Исходя из таких вот размышлений, я упрямо продолжаю играть выбранную роль.

— Ну, что вы, Всеволод Игоревич! Как я могу оставить своего любимого в такой непростой ситуации! - любезно улыбаюсь, глядя ему в глаза.

— Ох, Никитина, Никитина, - вздыхает полкан. - Ну, смотри сама. Лично я тебе помочь хотел.

Мне? Да? С какой-такой стати?

Ох, врет полкан! Как пить дать врет!

— Возьми собаку свою, - кивает на спящую, как ни в чем не бывало, Клару.

То есть получается, теперь он отсюда уедет "на работу" один, без меня?

Если честно, мысленно от этого понимания я выдыхаю. Потому что именно полкан в этом семействе кажется мне самым опасным человеком. Остальных я абсолютно не боюсь. И если он уедет, вероятно, мы с Ильей отыграем наш спектакль на все сто!

Не подозревая подвоха, иду за своей собакой.

Наклоняюсь к нему, расслабленно сидящему в мягком кресле.

И!

В ту же секунду он, как пружина, подбирается весь! И хватает меня за предплечья! Мое лицо оказывается в считанных сантиметрах от его лица. Мои губы, кстати, тоже совсем рядом от его губ!

Зачем-то глубоко втягиваю носом его запах. А от запаха этого у меня зачем-то подгибаются колени. И я едва не падаю куда-то рядышком с Кларой.

Дыхание перехватывает. И я, как зачарованная медленно перевожу взгляд на его красивые губы. Господи, если он меня сейчас поцелует, я умру от разрыва сердца! И, несмотря на возможную смерть, и на то, что этот поцелуй точно положит конец нашему с Ильей спектаклю и, вероятно, станет началом ТАКОГО скандала, который этот дом еще не видывал, я вдруг понимаю, что хочу этого! Очень хочу! Прямо-таки вся трепещу в предвкушении!

— Никитина, ну, кому ты врешь, а? - тихо говорит он. И его горячее дыхание касается моих губ. - Ты ж явно сто лет нетраханная. Нет у тебя ничего с Ильей.

Ах, ты, подлец! Мерзавец! Да как ты смеешь?

Честное слово, если бы он не держал меня за руки, то уже схлопотал бы пощечину! Тем более, что ему не привыкать...

И вместо того, чтобы потребовать у него убрать руки и отпустить меня, я ведусь на его провокацию!

— С чего ты это взял вообще?

— С того, что если я тебя сейчас поцелую, ты мне прямо здесь дашь, - он совсем немного наклоняется в мою сторону, приближаясь своим лицом к моему.

— Думаешь, что я поведусь и скажу: "Давай проверим"? - задыхаясь, говорю я.

— Очень на это надеюсь! - шепчет он практически в мои губы.

— А если жена увидит? - так же шепотом спрашиваю я.

Приглушенные голоса за моей спиной вдруг перерастают в решительный стук каблуков и сменяются хорошо поставленным контральто.

— Севочка! Сева! Сынок! Твоя мама пришла...

С удивлением отмечаю, что, кажется, я теперь знаю слабое место нашего полкана. Не очень понимаю пока, правда, как это поможет мне в работе. Но даю себе зарок запомнить. Потому что при приближении мамы (А где же, интересно, скрипачка с родительницей? Задержались в пути?) Ветров меняется в лице. Кривится, как при острой зубной боли.