Книга Любовь не предусмотрена, страница 91 – Виктория Рогозина

Лера слабо пошевелилась, чувствуя, что верёвка на одной руке чуть ослабла. Если будет шанс — нужно бежать, мелькнула мысль. Но шаги застали её врасплох — она замерла.

Скрипнула дверь. В комнату вошёл Адам. За ним, как тень, скользнула Алеся. Она сразу встала чуть в стороне, скрестив руки и глядя на Леру с выражением ядовитой победы.

Адам остановился в паре шагов, молча глядя на связанную девушку. В его глазах метались обида, злость и — боль. Он, кажется, ждал... извинений?

Но Лера молчала. Смотрела на него ровно, спокойно, несмотря на связанное тело и пересохшие губы.

— Ты во всём виновата, — зашипел Адам. — Ты разрушила мою жизнь.

Алеся довольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой, как режиссёр, поставивший идеальный акт мести.

Адам резко наклонился, нависая над Лерой, его лицо было совсем близко, дыхание горячее, тяжелое. Он ждал, что она отведёт взгляд, что затрепещет, что умолкнет. Но Лера смотрела прямо ему в глаза — без страха, с какой-то почти ледяной ясностью. Спокойствие в её взгляде только сильнее выводило его из себя.

Алеся рассмеялась где-то сбоку — хрипло, фальшиво.

— Ну что, старшая сестричка, торгуемся? — Она обошла Адама и встала рядом с Лерой. — Всё просто. Свяжешься с Шейдоном, скажешь, что тебе нужны деньги. Для меня. Миллионов десять. А мы тебя отпустим.

Лера повернула голову к сестре, глядя на неё с усталым презрением.

— Вы не получите ни копейки.

Слова прозвучали тихо, но чётко, без тени сомнений. Улыбка Алеси погасла. Глаза сузились, губы сложились в тонкую линию.

— Тогда ты сделала свой выбор, — прошипела она.

Адам дернулся. Его руки сжались, и он с силой схватил Леру за горло.

— Всё пошло наперекосяк из-за тебя! — Он зашипел ей в лицо. — Из-за тебя я лишился всего! Семьи! Будущего! Ты расторгла помолвку и разрушила всё, к чему я шёл!

Пальцы сжимались крепче. Лицо Леры побледнело, но она всё так же молча смотрела на него. Без истерики, без мольбы. Только усталость — глубокая, выжженная усталость в глазах, как у человека, который слишком долго держался и теперь не был уверен, стоит ли вообще бороться.

— Сделай это, — подначивала Алеся, стоя за спиной Адама. — Ну же, ты всё равно не выйдешь сухим из воды. По крайней мере, будет справедливость.

Адам дрожал, его дыхание сбилось. Он стиснул зубы, но не двигался. Он смотрел в глаза Леры, и что-то в этом взгляде останавливало его. Не страх, не слёзы — их не было. Только тишина и бездна.

Он не знал, почему рука всё ещё не поднялась. Но знал — если поднимется, дороги назад не будет.

Мужчина тяжело дышал, глядя на Леру, как будто внутри него боролись сто голосов. Он отступил на два шага, но Алеся не унималась — визжала, обвиняла, плевалась ядом.

— Всё из-за тебя! Ты всегда была любимицей! Всё тебе! Всё, что хотела! — кричала она, будто не замечая, что Адам на грани срыва.

С громким рёвом он развернулся и со всей силы ударил кулаком по стене — штукатурка осыпалась, пальцы мгновенно налились кровью. Неизвестно, боль это была или отчаяние, но Адам выхватил нож со стола и поднял его над Лерой.

Однако в тот самый момент, когда сталь блеснула под слабым потолочным светом, Лера, используя последний рывок, освободила руки — узлы давно ослабли от её стараний. И, прежде чем кто-то успел среагировать, она вскочила и со всей силы ударила Адама стулом, на котором сидела. Стул раскололся, хрупкое дерево разлетелось в щепки. Адам, получив удар в голову, зашатался и отпрянул, зажав рану, изо рта вырвался крик: