Книга Брат моей подруги, страница 53 – Виктория Вашингтон

Трепанация. Ей вскрывали череп. Ей сбривали эти чертовы волосы, которыми она так гордилась, ради того, чтобы добраться до истонченного, готового лопнуть сосуда. Даниэль не лгал в своем сообщении — они действительно прошли через настоящий ад, пока я пыталась выжить в своей пустой квартире. Моя маска «пустоты» и наше фальшивое шоу перед её отъездом были лишь крошечным щитом, за которым Даниэль прятал этот страшный, кровавый медицинский процесс.

Пока я стояла, парализованная этим открытием, Софи небрежно повернула голову и её взгляд упал прямо на меня.

Её глаза — когда-то полные упрямого восторга, а теперь ставшие какими-то более глубокими, затаившими взрослую, пережитую боль — расширились. На её бледных щеках на мгновение проступил слабый румянец. Она замерла, точно так же, как и я, крепче сжав в пальцах маленькую замшевую сумочку.

Тишина в бутике стала удушливой. Консультант застыла с бархатной подушечкой в руках, чувствуя, как воздух между нами буквально наэлектризовался.

Первой маску надела Софи. Это была уже не та детская, капризная ревность, которую она устроила в моей прихожей. Это была холодная, светская сдержанность. Она сделала медленный шаг в мою сторону, её походка была чуть более осторожной, чем раньше, словно она до сих пор привыкала к собственному телу после тяжелого наркоза.

— Надо же, Элин. Какая встреча, — произнесла она. Её голос звучал тихо, настороженно, но в нем не было явной агрессии. Скорее — глубокая, застарелая обида. — Не думала встретить тебя здесь.

Я сглотнула сухой комок в горле, изо всех сил стараясь не смотреть на линию её идеального парика. Я должна была держать лицо.

— Привет, Софи, — мой голос был тихим и ровным. Я переняла эту манеру у её брата, и сейчас она спасала меня от полного провала. — Я... я выбираю подарок для мамы. У неё сегодня день рождения.

— Передавай ей мои поздравления, — Софи едва заметно кивнула, и на её губах промелькнула бледная, натянутая улыбка. — Я слышала, что фонд Даниэля сотворил чудо. Твоя мама поправилась. Я рада за вас. Правда.

Она сделала ударение на слове «фонд», словно лишний раз напоминая мне о границах, которые мы перешагнули. Она по-прежнему верила, что я — всего лишь удачливый благотворительный проект её брата, подопечная, которая слишком близко подобралась к их семье. Но в её тоне больше не было той уничтожающей ярости. Пережитая операция, балансирование на грани жизни и смерти, видимо, притушили в ней этот пожар, оставив лишь холодное разочарование во мне.

— Спасибо, Соф, — я сделала шаг назад, обозначая ту самую «деловую дистанцию», которой от меня требовал Даниэль. Внутри всё выло от боли, но я держалась. — Прогнозы отличные. Врачи говорят, она полностью восстановится. А ты... как ты сама? Как съездила?

Я спросила это, прекрасно зная ответ, но должна была сыграть свою роль неосведомленной бывшей подруги до конца.

Софи непроизвольно поправила воротник кашемирового пальто, скрывая шею, и её пальцы на секунду коснулись виска — туда, где под искусственными прядями скрывался свежий хирургический шрам.

— Всё хорошо. Там было... прохладно. Но заграничные клиники творят чудеса, ты же знаешь, — в её голосе проскользнула едва заметная горькая ирония. Она сделала вид, что рада меня видеть — той самой фальшивой, поверхностной радостью, которой обмениваются бывшие знакомые, расставшиеся после грязного скандала. — Даниэль настоял на полном обследовании для меня. Сказал, что после всех моих обмороков это необходимо. Теперь я в полном порядке. Врачи разрешили мне понемногу возвращаться к нормальной жизни. Думаю, через месяц появлюсь в университете.