Книга Поцелуй меня на закате, страница 16 – Юлия Бузакина

— Когда он уедет обратно в Москву? – глухо спросила я.

Галина пожала плечами.

— Бисаров? Не знаю, Нина. Вчера здесь была комиссия, сидели допоздна. Нашли недочеты в финансовой системе. Ян Русланович очень хороший адвокат, у него такие связи в Москве, ты себе даже представить не можешь! А тут – семейный бизнес, понятно, что за интересы семьи он будет биться по-настоящему. Нашла коса на камень. Карпов вне себя от злости, тоже не привык, чтобы его проверяли, как мальчишку…

Я на миг прикрыла глаза. Сердце обливалось кровью. «Лучше бы он уезжал! Душа рвется на части, когда он здесь! Все ожило, все! Все мои самые страшные ночные кошмары… А еще ядовитые слова Германа! Моя мама и Сережа? Как такое возможно? Как?!»

Я украдкой взглянула на Галину. Должна же она хоть что-то знать! Мама ей доверяла. Элеонору не любила, да. Элеонора слишком заносчивая, а с Галиной мама всегда делилась секретами за чашкой кофе.

Я уже собиралась задать вопрос, как Галя сама подала голос.

— У него жена была, блондинка. Врач, в отделении детской хирургии работала, – рассказывала она. – Тоненькая, как тростиночка, а выдержка – кремень! Ой, Нина, как же он ее любил!

— Кто? – не поняла я.

— Бисаров, кто же еще!

— Почему «любил»? Сейчас уже не любит?

Галя вздохнула и покачала головой.

— Нет ее давно. Ты еще у нас не работала, когда та трагедия случилась. Кровотечение на пятом месяце беременности открылось. Не смогли ни ее, ни ребеночка спасти. Ян Русланович после этого все здесь бросил на самотек, в Москву уехал.

— Страсти какие… – напряженно сглотнула я.

— Несчастливые они какие-то, эти Бисаровы, – не могла не согласиться она. – Вроде, все в руки им идет – и связи, и деньги. Яна в прошлом году сам Президент Почетной грамотой в Кремле награждал за хорошую работу! А счастья нет.

— Галь, скажи… у моей мамы были с кем-нибудь романы здесь, в центре, в обход Карпова? – сорвалось у меня с губ.

Она взглянула на меня исподлобья, с опаской, так, что я сразу поняла: не скажет правды.

— Кто же это знает… – развела руками. – Да и к чему ворошить прошлое? О тех, кого с нами нет, или хорошо, или никак.

Я медленно вернулась на свое рабочее место. Внутри все горело адским огнем. Как Сергей мог одновременно быть со мной и с мамой?! Как?!

На столе все ещё лежала красивая коробка с угощением. Я осторожно открыла крышку, и воздух наполнился терпким ароматом корицы, шоколада и апельсинов.

— Какой запах! – восхищенно протянула Галина.

Перед глазами всплыл образ Яна: его карие глаза, колючая черная щетина, черная водолазка вместо белоснежной рубашки и галстука, кашемировое пальто цвета теплой корицы и шерстяной шарф с узором ему в тон. Надо же, я и не знала, что у него была жена…

— Да, запах приятный. Только никак не пойму: для чего он оставил мне сладости?

— Он переживал, что на дороге произошло недоразумение. Хотел сгладить неприятный осадок.

— Наверное, ты права, – произнесла я и отодвинула коробку в сторону. Мне казалось, если я прикоснусь к сладостям, станет еще больнее. Это как будто коснуться прошлого. Его терпкий осадок никуда не делся, да и не денется никогда. Особенно теперь, когда Карпов ввернул эту фразу о маме и Сереже, а Галя бухнула, как обухом, информацией о Яне.

Элеонора приехала на работу непосредственно перед самой планеркой, и в семь пятьдесят пять мы торопились на третий этаж, в роскошные апартаменты Карпова.