Книга Поцелуй меня на закате, страница 14 – Юлия Бузакина

У обочины дороги притормозил незнакомый внедорожник – роскошный, сверкающий новизной. Сначала я не обратила на него внимания, но, когда дверца приоткрылась, настороженно приостановилась. Красивый профиль моего отчима было невозможно не узнать. Он успел купить новую машину? «С его-то доходами это неудивительно!» – мысленно усмехнулась я. Передернув плечами, хотела незаметно юркнуть в парковочный карман, но ничего не вышло.

— Нина! Какие люди без охраны! А я тебя жду! – Его взгляд вспыхнул оживлением.

Глаза отчима были пронзительно-голубого цвета, настолько выразительного, что их было трудно забыть. В сочетании с брутальной внешностью и легкой небритостью они производили на женщин гипнотизирующий эффект. Даже в сорок шесть Герман Алексеевич давал фору любому красавчику.

Я покачала головой.

— Не стоит, Герман Алексеевич. Я на машине.

Он усмехнулся.

— Брось, Нина, на дорогах гололед! Какая машина с твоим везением?! Садись, подброшу!

Немного помедлив, я решила сесть в машину. В конце концов, так даже удобнее. Сразу и выясню, что ему нужно. К тому же Соня и Савелий вечером обещали за мною заехать.

Дорогущий новый автомобиль тронулся с места. Не машина, а самолет: просторный кожаный салон, мягкий джаз из колонок. Торжествующая взгляд отчима вопил о том, что он доволен произведенным на меня эффектом.

— Как тебе, а?

— Хороший автомобиль, – согласно кивнула я и отвернулась к окну.

Карпов улыбнулся и коснулся коробки передач. Машина тронулась с места.

— Зачем вы приехали?

— Элеонора сказала, что вчера ей пришлось отпустить тебя пораньше, потому что тебя чуть не сбила машина.

— Со мною все в полном порядке.

— Я рад. Но впредь будь осторожнее, пожалуйста.

Его большая ладонь легла на мое колено, и я оторопело застыла.

— Ты мне не чужая, Нина. Помни это.

— Мне кажется, вы ошибаетесь, Герман Алексеевич, – желая освободиться от его ладони, заерзала я. – С тех пор, как в моей жизни появилась дочь, мы стали чужими.

— При чем здесь дочь?! – Карпов изумленно взглянул на меня. – Ты захотела завести ребенка, ты его родила, ты с ним возишься!

Я отвернулась к окну. Мне было нечего ему сказать.

— Может, все же перестанешь упрямиться и вернешься домой, а, Нина? – не унимался Герман. – Давай сегодня поужинаем вместе? Обсудим твою работу в «Эксперте», твою дочь.

Что-то похолодело внутри.

— Мою дочь?..

— Дочь, Нина. Расскажешь мне, кто ее отец и почему он не женился на тебе. Как посмел не жениться?

— Какая разница, кто ее отец? Я родила ее для себя!

Герман нахмурился. Что-то в моем взгляде заставило его убрать руку и сосредоточиться на дороге.

— Очень большая разница, Нина. У меня были подозрения насчет Сергея, но в голове не укладывалось, что он может одновременно уложить в постель и мать, и дочь.

Грудь обожгло.

— Что значит «и мать, и дочь»?! – чувствуя, как бешено колотится сердце, хрипло переспросила я.

— А ты не знала, что твоя мать накануне катастрофы собиралась уходить к нему?

— К кому?!

— Ко всеми обожаемому Сереже Бисарову, – холодно усмехнулся он и повернул на перекрестке. – Думаешь, почему мы так сильно ссорились накануне той страшной командировки?

Широко распахнув глаза, я ошеломленно смотрела вперед, на утопающий в сырости туманный пейзаж ноября. Желудок скрутился в тугой узел, и мне стало нечем дышать.