Книга А мы с тобой не чужие, страница 53 – Юлия Бузакина

Выключаю мобильник и еще долго сижу в машине, уставившись в темноту. А мы ведь с ним и правда не чужие. Он оступился, в итоге получил на руки один из самых страшных ночных кошмаров каждого родителя. Нет, я, конечно, уверена, что, если его дочерью заниматься, все получится. Она не первая и не последняя, существуют программы адаптации для ее патологии. Будет ли этим заниматься Юля? Очень большой вопрос. Она никогда не любила сложности, а ребенок с патологией — испытание и для сильных духом.

Начинаю думать, что, если бы моей дочери сохранили жизнь, даже с таким диагнозом, я была бы бесконечно благодарна Богу просто за то, что имела бы возможность держать ее на руках. Обнимать, целовать, чувствовать тепло ее маленьких ручек…

Прихожу в себя от того, что папа открывает калитку.

— Даша? — стучит мне в окно. — Ты что сидишь, машину не загоняешь? Ты плачешь? Все в порядке?

— В порядке, накатило просто, — киваю, и вдруг осознаю, что лицо мокрое от слез. Поспешно их стираю, а папа качает головой и начинает открывать ворота, чтобы я загнала машину.

Поворачиваю ключ в зажигании, загоняя внезапно всплывшую на поверхность боль поглубже. Ни к чему ворошить. Мою дочь не вернуть.

…Уже поздно, а я сижу за рабочим столом на мансарде. Ноутбук включен, и я ищу способы подать заявление о разводе онлайн. Сережа, конечно, убедителен, но я больше не хочу иметь с ним ничего общего. Да, мы с Даней заберем собаку, но семьи у нас больше нет.

Сначала я хочу подать заявление через госуслуги, но выясняется, что этот метод для нашей с Сережей ситуации неприемлем.

«Супруги могут подать заявление на развод онлайн, если они оба хотят расторгнуть брак и у них нет общих детей до 18 лет» — гласит интернет.

Ага, приплыли. Ничего подобного нет. Согласия Сережа не даст. А еще есть сын. Так что придется ехать в суд.

Печально. Слышу, что внизу на кухне возятся родители. Даня уже спит в своей комнате, а им что-то не спится. Шумит чайник. Видимо, решили перекусить.

И почему-то мне очень хочется к ним. Почувствовать себя снова маленькой девочкой, защищенной мамой и папой от всех невзгод.

«Ты веришь в фей?» — вспоминаю вопрос Андрея. Глупый вопрос, но, когда я была маленькой, я в них отчаянно верила. И в то, что подарок на день рождения приносит фея, я тоже верила. А когда погибла моя дочь, я перестала верить. Я себя потеряла.

Захлопываю ноутбук, нащупываю тапочки и тихо спускаюсь вниз. На кухонном столе пир горой: тут и сыр, и малосольные огурцы, и ветчина, и хлеб, и пачка чая, и сахар.

— О, Дашуль, не спишь? — оживляется папа.

— Чай будешь? С бутербродом? — хитро посматривает на меня мама, которая ловко режет ветчину в рабочей зоне.

Улыбаюсь. Присаживаюсь к ним за стол.

— Бутерброд на ночь вредно, мам. А вот чашку чая с ромашкой и медом я бы выпила.

— Ну, если найдешь в буфете чай с ромашкой, присоединяйся. Мед в вазочке возьми.

Поднимаюсь, иду к буфету, распахиваю дверцы, которые знаю с тех пор, как родители привозили меня сюда в детстве. С ромашкой чая нет, но есть с мелиссой, и я беру себе пакетик. Захватываю вазочку с медом.

— Как Новиков? — интересуется мама.

— Сложно сказать, — вздыхаю, укладывая пакетик чая в кружку. Не хочу углубляться, слишком свежи воспоминания о нашем внеплановом поцелуе.