Книга Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются, страница 95 – Юлия Бузакина

— Я буду с тобой, что бы ни случилось, – тихо прошептала Аня. – Даже если нам придется отправиться на Северный полюс, где есть только лед и снег.

— Нет, вечная мерзлота совсем не то, что я себе представлял в будущей совместной жизни, – заглядывая в ее зеленые глаза, усмехнулся он. – Но обещаю через несколько дней вернуться и снова допекать тебя своим эгоизмом, ревностью и скверным характером.

Она посмотрела на него, такого мокрого и полного решимости, не удержалась, и рассмеялась.

Самолет выпустил шасси и приземлился в аэропорту Домодедово.

— Как думаешь, брат, дед совсем нас не узнает? – повесив на плечо спортивную сумку, в которой были сложены самые необходимые вещи, спросил у Павла Эдуард.

— Он же впал в кому, – забирая небольшой чемодан, отозвался Павел. – Каким образом он сможет нас узнать?

— Ну, вдруг он очнется? Прослезится, воды попросит? Как в том анекдоте, помнишь? Когда на смертном одре воды уже не хочется?

— Перестань молоть чушь, – передернул плечами старший брат и устремился к выходу вслед за другими пассажирами.

— Мне как-то не по себе. Я еще никогда не приезжал к родственнику, только для того, чтобы его похоронить. Мамочка, конечно, хорошо устроилась, скинув на нас двоих всю грязную работу, – догоняя его, продолжал ныть Эдик.

— А давай, ты прекратишь хандрить, и мы для начала отправимся в госпиталь?

— Мы разве не поедем в его огромный особняк?

— Он находится в двух часах езды от больницы. Как думаешь, удобно нам с тобой будет добираться оттуда по Московским пробкам в центр города?

— Да, ты прав, – поник Эдик. – Едем сначала в госпиталь.

Павел вздохнул и ускорил шаг. Он не хотел признаваться Эдику, что до тошноты ненавидит дедушкин загородный особняк в Жуковке. Из памяти так и не стерлись те жуткие времена, когда мать отправляла его на все лето к дедушке в Подмосковье. С тех пор, как ему исполнилось семь лет, она таскала его туда постоянно.

«Придет время, и ты станешь во главе дедушкиного бизнеса. Павел Вениаминович требует, чтобы все каникулы ты проводил рядом с ним, впитывая атмосферу и деловую хватку», – неумолимо повторяла одно и то же Маргарита.

Боже, да у них с дедом даже имена были одинаковые. Павла назвали в честь великого родственника, и совсем не считались с его чувствами. В доме у деда не было ни единого места или вещи, которые бы нравились семилетнему мальчику. Все свободное время он проводил в рабочем кабинете. Читал деду вслух различные цитаты из книг успешных бизнесменов, отрывки из теории права (по образованию дед был юристом) и больше всего на свете мечтал совершить дерзкий побег из добровольной тюрьмы, в которую каждое лето его заточала собственная мать в угоду капризам могущественного родственника.

В шестнадцать Павел взбунтовался. Он наотрез отказался ехать на все лето в Подмосковье. Никакие уговоры и угрозы не смогли заставить его сесть в самолет. Но впереди маячил выпускной класс, вступительные экзамены в МГУ, и мать добилась своего. Понимая, что без поддержки родных ему не удержаться на юридическом факультете, будущий прокурор подавил свое самолюбие и на некоторое время заключил перемирие с дедом. Желая избавиться от настойчивого контроля со стороны влиятельного родственника, он намеренно выбрал уголовно-правовую специализацию, чтобы не возвращаться в тот проклятый подмосковный особняк, в котором остались его отчаяние и горечь бесцельно растраченного детства и юности. Уже тогда Павел знал – он ни за что не станет заниматься бизнесом. Его призвание – служить закону. О, как серьезно они с дедом поссорились в день его восемнадцатилетия из-за добровольного выбора будущего наследника в пользу правосудия!