Книга Его исчезнувшие, страница 86 – Юлия Бузакина

— Это доставка! Откройте, — хрипло поясняет он. — Я с вечера заказывал в ресторане завтрак.

Мы втроем — я, дочка и Лиза, одновременно выдыхаем.

— А, доставка, — нервно смеется моя сестра, но почему-то сжимает нож еще крепче. Наверное, если бы мне сломали ребра, я бы тоже не выпускала из рук хоть какое-то средство защиты.

Игорь трет виски. Скользит по нам взглядом, понимает, что мы напуганы и ни за что не пойдем к двери. Чертыхнувшись, идет открывать сам.

Мы с Лизой и Васькой напряженно таращимся на входную дверь.

Через некоторое время в квартиру заходит совсем не курьер с доставкой из ресторана. С видом хозяйки в прихожую вплывает привлекательная женщина в возрасте. Модная стрижка, стильный образ — от женщины веет богатством и властью. А еще — они с Игорем очень похожи, и я сразу понимаю, что перед нами его мать.

— Сыночек, с праздником! За настоящих мужчин пьем только стоя! — громко произносит гостья и протягивает Игорю красиво оформленный мужской букет, состоящий из бутылки крепкого спиртного и мясных деликатесов.

Тянется, чтобы поцеловать любимого сына в щеку, морщится.

— Ну и запах! Вы что, отмечали накануне?

Нож звонко падает на кафель, а Лиза шмыгает обратно на кухню.

Гостья замечает, что я с дочкой на руках нерешительно зависла в проходе на кухню.

— У тебя… гости?

Игорь уклоняется от объятий.

— Да. Знаешь, кто у меня в гостях? Сестра Лизы. Ты помнишь Лизу, мама?

— Лизу?

— Да, Лизу.

— Нет, не помню. Мало ли девок побывало в твоей постели? Что же мне, всех помнить?

Игорь пронизывает мать колючим взглядом.

— А рассказать Наде ничего не хочешь? Например, о том, куда пропала ее сестра три года назад?

Гостья несколько мгновений смотрит на меня. На лице ни тени раскаяния. Одно презрение.

— Ума не приложу, о ком ты спрашиваешь.

— Ну, как же, мам? Ты еще ей в сумочку чужое портмоне подбросила, помнишь? Чтоб девчонка без связей и денег не выпуталась из дерьма, в которое ты ее толкнула?

Гостья холодеет.

— Игорь, ты, наверное, завязывай с алкоголем. Ты собственную мать в чем сейчас обвиняешь, а? — оскалившись, произносит холодно.

Свиридов толкает ее к стене.

— Я не обвиняю, а уточняю! — рычит зло. — Ты человеку жизнь сломала, и не поморщилась! Как ты вообще спишь после такого? Кошмары не мучают?

— Руки свои от матери убери, сволочь неблагодарная! — шипит та в ответ. Толкает его в грудь — грубо, резко. — Не дорос еще, чтобы с матерью таким тоном разговаривать!

— Закон един для всех. Детско-родительские отношения здесь не играют никакой роли.

— Игорь, тебе не кажется, что ты заигрался? Впрочем… не важно.

Я просто заехала, чтобы сообщить — отец ждет тебя завтра на ужин. Он просил, чтобы ты непременно был. В шесть вечера ждем тебя дома.

Она резко разворачивается и хлопает дверью.

Я растерянно смотрю на Игоря. Он швыряет подарок на комод. Проводит по взъерошенным волосам рукой и с досадой фыркает.

— Поразительная выдержка, — цедит грубо. — Ну, ничего, завтра вечером я ее прижму к стенке.

Он поднимается по лестнице на второй этаж, закрывается в ванной комнате, а я возвращаюсь в кухню-столовую.

— Лиз, она ушла, — сообщаю бодро. Но на кухне сестры нет.

Я спускаю Василису на пол, и она тут же несется к зеркалу в прихожей. Я растерянно осматриваюсь.